Шлейф сандала

Лерн Анна

– О-о! Я прошу вас, дорогая дэдамтили!* Что вы такое говорите?! – госпожа Хатуна поменялась в лице. – Только не это! Слышать не хочу!

– Слышать она не хочет… - проворчала Кэто. – Современные молодые люди беспечны! Избалованы! Так что, может быть все, что угодно! И если это так, нам остается только надеяться, что Давид мудрый, и знает все последствия недопустимых отношений!

– Я хочу поговорить с вами, - было видно, что госпоже Хатуне был очень неприятен этот разговор о вдовушках. – Сегодня на балу был

граф Павел Васильевич Загорский. Он приехал из Франции по семейному делу. Граф невероятно богат, его положение в обществе блестяще! Его принимают в лучших домах Европы!

– И? Хатуна, ты хочешь выйти замуж за этого графа? – прищурилась старая Кэто, снимая очки в золотой оправе.

– Господь с вами, дэдамитли! О чем вы говорите?! – вспыхнула женщина. – Это касается нашего Давида!

– Каким образом? – ее свекровь даже привстала с подушек. – А-а-а! Ну, говори же Хатуна!

– В молодости граф был влюблен в девушку, и их отношения зашли слишком далеко… Понимаете? – невестка поиграла бровями, глядя на свекровь.

Та раздраженно закатила глаза, давая понять, чтобы она продолжала.

– Их разлучили родители графа, и молодой человек так и не узнал, что у него родилась дочь! Об этом ему сказала мать перед своей смертью. Женщина испытывала душевные муки из-за того, что скрывала эту тайну всю жизнь! – госпожа Хатуна возбужденно заерзала в кресле. – У графа нет детей, нет племянников! Он совершенно один, и хочет найти дочь, чтобы признать ее! Если бы наш Давид женился на этой девушке, а?

– А что если девица ведет ужасный образ жизни? Или уже замужем? – предположила старая Кэто. – Столько лет прошло!

– Девочке всего семнадцать! Возможно, она еще не успела найти мужа! – возразила Хатуна. – И ее мать из приличной семьи! Граф сразу дал это понять, не раскрыв ее имени!

– Князь и не внебрачная дочь графа? – свекровь с сомнением взглянула на невестку.

– Если Загорский признает ее официально, эта девица станет самой желанной невестой в высшем свете! – госпожа Хатуна поджала губы, но потом все-таки сказала: - И грузинский князь это не светлейший князь Российской империи. Вы прекрасно это знаете. Мы богатая семья, но Загорский богаче в несколько раз.

– Но если Давид не захочет ее? Может, девица страшна, как смертный грех? – привела последний аргумент старая Кэто.

– Нузгар может надавить на него. Давид послушает отца, - улыбнулась невестка, понимая, что свекровь сдалась. – Пора думать о будущем! В наших кругах браки совершаются с выгодой, и никто не перечит старшим! Он должен думать о том, что наша фамилия приобретет еще больший авторитет! Потом дети Давида могут породниться с самыми благородными родами Грузии, а уж Нино мы точно отдадим за грузина!

* * *

– Какая красотища! – Акулинка восхищенно рассматривала шаль. – Это, наверное, очень дорого…

–

Да уж, наверное… - я, конечно, была благодарна госпоже Эристави, но считала, что можно было обойтись и без этого.

Духи были цветочными, нежными, в них чувствовался легкий аромат ландыша. Как же мне хотелось смешивать ароматы! Но, увы, пока у меня не было возможности покупать дорогостоящие масла.

Я сложила подарки и убрала их в шкаф. Возможно, когда-нибудь эта шаль укроет мои плечи. Сейчас это выглядело бы странно. Под такую дорогую вещь нужно надевать соответствующие платья, а у меня они были очень простыми.

Расчистив сарай, Селиван устроил в нем отличный душ. С тазом ничего не вышло, он оказался дырявым в нескольких местах, поэтому его место заняла большая садовая лейка, к ручке которой он привязал веревку. На земляной пол слуга уложил небольшой поддон, сбитый из старых досок, а на стену прибил крючки для одежды и полотенец.

Собрав всех домочадцев, я объявила, что мыться теперь они будут в душе каждый день и после себя снова наполнять лейку. Баня это другое, душа она не отменяет.

– Кто не станет мыться каждый день, будет спать на улице, - предупредила я. – Всем ясно?

– Ясно, - тяжело вздохнула Акулинка. – А зимой тоже туточки охлаждаться станем?

– Зимой что-нибудь придумаем, - успокоила я ее. – Ну, кто первый?

– Чего уж, я пойду, – Селиван почесал бороду. – Я делал, мне и пробовать.

Через пятнадцать минут из душа неслись вскрики и фырканье. Колодезная водичка была холодной.

– Иди, поставь воду на печь, - сказала я Акулинке. – Селиван мужчина, а нам можно и потеплее.

Девушка с облегчением выдохнула и помчалась выполнять мое распоряжение.

К вечеру я совершенно вымоталась. Клиент пошел косяком, и я только и успевала стричь бороды, смазывать их маслом да подкручивать усы. Оказалось, даже простые горожане хотели быть модными, насмотревшись на уже побывавших в парикмахерской мужчин. Нужно отдать должное дядюшке и Прошке. Они помогали во всем, что существенно облегчило мне работу.

Выпроводив последнего клиента, я только собралась присесть, чтобы хоть на минутку снять неудобные туфли, дверь открылась, и в зал вошел незнакомец.

Я сразу обратила внимание на его укладку, на тонкие усики, а еще странную манеру поведения. Жеманный, будто женщина! Фу!

– Добрый вечер, - поздоровался он, рассматривая меня в монокль. – Как я понимаю, вы и есть Стриж?

У меня уже не было сил огрызаться, поэтому я просто спросила:

– Вам что, усы завить?

– О, нет! – усмехнулся он. – С этим вполне могут справиться в моем салоне. Он находится на Тверской. «Красота от Жюля», может, слышали?

– Нет, не слышала, - мне хотелось отдыхать, а он как назло тянул резину. – С чем вы пожаловали, могу я узнать?