Шлейф сандала
Шрифт:
– Успокойся, ладушка моя! – испуганно воскликнула купчиха. – Дурные мысли из головы выкинь! Немедля! Сходим мы к ней, поговорим по душам…
* * *
Дядюшка так и не выходил из комнаты. Его демарш меня особо не трогал, но с таким, как у него, характером нам придется нелегко. Я понадеялась, что после визита к Жлобину наши отношения немного наладятся, но, увы, это были пустые надежды. Что ж, пусть сидит как бирюк. Себе хуже делает.
– Елена Федоровна, чево на ужин готовить? – голос Евдокии вывел меня из раздумий.
– Ты ведь вчера готовила. Вроде
– Дык животом она мается, - со смехом ответила повариха. – Я ей лекарствы наболтала, чтобы послабило девку-то!
Я удивленно посмотрела на нее. О как! Бедная Акулина.
– Ты смотри, чтобы она в уборной жить не стала от твоей «лекарствы», - мне тяжело было удержаться от смеха. Не семейка, а какой-то цирк, ей Богу!
– Ежели немножко, то ничего, окромя счастия для живота, и не случится! – Евдокия пошла обратно на кухню. – Елена Федоровна, я к сапожнику схожу. Боты забрать надобно.
– Иди, - я снова подняла голову. Где лестница? Чердак манил меня невероятно.
Хлопнула входная дверь, и я обернулась. Оп-па… неожиданно…
Передо мной стояли мамаша и дочурка Жлобины. В парикмахерской сразу стало мало места, так как две дамы были довольно внушительных размеров для такого помещения. Какого их принесло сюда?
– Добрый день, - поздоровалась я. – Чем могу помочь?
Купчиха достала платок и принялась обмахиваться, а Минодора вытирала льющийся по лицу пот. На улице было жарко.
– Поговорить мы пришли, - наконец сказала женщина. – Разговор это важный.
– Может, квасу холодного? – предложила я, решив быть гостеприимной. Мало ли, чего им надо.
– Можно и квасу, - согласилась Минодора, но сделала такое лицо, будто делает мне одолжение, соглашаясь.
– Прошка! – позвала я и, когда мальчишка заглянул в зал, попросила: - Принеси кваса дамам.
Присесть посетительницы отказались, стоя посреди парикмахерской. А мне казалось, что я сейчас задохнусь от сладких духов, которых, видимо, эти мадамы не жалели.
Появился Прошка с подносом. На нем стоял графин и два стакана.
– Прошу-с, - он налил квас, поклонился, а потом степенно вышел.
Господи, кого он опять изображает?
Минодора жадно выпила полный стакан, а потом на выдохе сказала:
– Мы с маменькой предупредить пришли. Не ходили бы вы с чужими женихами.
– Чего-о-о? – я недоуменно нахмурилась. – С какими женихами?
– От сына купца Фролова держись подальше, коза дохлая, - с неё моментально слетела вся напускная вежливость, и Квашня угрожающе шагнула ко мне.
– Голь перекатная, а туда же. А может, он тебя уже оприходовал, а, парикмахерша? – вставила свои пять копеек мамаша. – Приехала сюда и давай хвостом своим облезлым вертеть!
Я устало смотрела на две «горы», колышущиеся передо мной, а в голове проносились мысли. Поколотить их? Но это не бандиты из мужичья, точно жаловаться побегут. Проблем не оберешься…
– Вы чё, страх потеряли? – угрожающе протянула я, топая на Минодору.
Женщины явно не ожидали от меня такого. У них открылись рты, а в глазах появился страх. И тут в животе Минодоры громко заурчало. Это было похоже, словно заработал адский котел.
– Матушка… - выдохнула купеческая дочь и снова забурлила. – Ой… О-ой!
Она выскочила в двери, а купчиха помчалась за ней.
– Елена Федоровна, а где лекарство Акулькино? Я с квасом его помешала и в сторонку отставила, - раздался позади меня голос Евдокии. – Вернулась, а его нетути…
Я медленно повернулась и посмотрела на кувшин, стоящий на подносе.
– Да вот оно, похоже…
Глава 32
– Христом Богом клянусь, не знал! – Прошка, не моргая, смотрел на меня чистым взглядом. – Вот вам крест, Еленочка Федоровна! Я дажеть не видел, когда Евдокия свое коричневое зелье в квас подмешала!
Мальчишка перекрестился и поклонился, чем вызывал у меня очередной приступ смеха. Ну, ведь врет же! Врет и не скривится!
– Ладно, беги, - я не стала его больше мучить. Все равно не признается, засранец.
Интересно, добралась ли Минодора до дома или оконфузилась по дороге? Мне не нравилось, что эта семейка лезла ко мне, но что я могла сделать? В угоду им не общаться с Сергеем? Я не то чтобы жаждала этого общения, но когда меня вот так вот пытались «нагнуть», срабатывала защита. Я упиралась еще больше.
Минодора сказала, что он ее жених. Интересно, а Фролов знает об этом? Хотя в эти времена кому и на ком жениться или за кого выходить замуж, решали родители. Тем более, когда у обеих семей имелись большие капиталы. Скорее всего, какой-то договор между купцами все-таки произошел. Девушка точно не пойдет против воли отца, а молодой человек тем более: ведь дети живут за счет родителей. Лишит отец средств к существованию, что делать тогда? А так женился и живи своей жизнью. Но в этом случае Минодора точно не была против сего союза. Даже пищала от желания выскочить замуж. Вряд ли у ее ворот стояли толпы сватов, а тут тебе подарок судьбы в виде богатого, красивого Фролова. Поневоле станешь соперницам патлы драть. Но я ей точно соперницей не была.У меня имелись другие планы, и в них мужиков точно не мелькало. Ближайшие несколько лет.
Я опять посмотрела на чердак и крикнула:
– Прошка! Иди-ка сюда!
– Это не я! – его голова высунулась из-за шторки. – Ни сном, ни духом! Не делал я этого!
– Чего? – я удивленно посмотрела на него.
– А чево случилось? – мальчишка подошел ко мне и подтянул штаны до самых подмышек. – Все одно не я.
Вот же жук! Еще не знает, зачем я его зову, а уже соломку стелет.
– Что на чердаке, не знаешь?
– Старье какое-то, - дернул плечиком Прошка. – Хотите полезу?