Шлейф сандала
Шрифт:
– Вот ты дура, девка! – раздраженно произнес Тимофей Яковлевич. – Нет бы вцепиться в такого парня руками да зубами, а она нос воротит!
– Да не собираюсь я ни за кого цепляться! Я мужа недавно похоронила, у меня ребенок маленький, а ты меня уже другому подсовываешь! – мне не нравились такие разговоры. Тем более что все это вообще нереально. Ни один уважающий себя купец не позволит своему отпрыску жениться на вдове с ребенком, причем без гроша в кармане!
– Эх… а как хорошо было бы… - обреченно вздохнул Яковлевич. – Зажили бы на широкую
Ага, как же… Я вспомнила старый анекдот и тихо засмеялась.
« - Ида Казимировна, вы же интеллигентная женщина! А ударили нашего старшего научного сотрудника утюгом!
– Не случилось, знаете ли, веера под рукой.».
Селиван, идущий следом за дядюшкой, лишь покачал головой.
Как только мы завернули к почте, Тимофей Яковлевич резко притормозил.
– Ты чего это? – я услышала голоса и поднялась на носочки, чтобы увидеть, что происходит. Возле парикмахерской собрались мужчины, а Прошка что-то объяснял им звонким голоском. – Что за сборище?
Мальчишка увидел нас и весело крикнул:
– Да вот же она! Говорил ведь, скоро придёт наш Стриж!
Он подбежал ко мне, и я поймала его за шкирку.
– Как ты меня назвал?! А ну, отвечай!
– Это не я! Это они! – ничуть не испугавшись, захихикал Прошка. – Ты же им бороды стрижешь! Вот они тебя так и прозвали!
– Елена Федоровна, вы не серчайте, - к нам подошел Яичкин. – Это ведь по-доброму… Я тут сына привел. Пора ему шевелюру укоротить, а то скоро косы плести станем!
– Ну, батя! – паренек лет тринадцати густо покраснел. – Ты чего говоришь такое!
– Я с кумом! – раздался знакомый голос. Это был Афанасий с модной бородой «утиный хвост». – Примите, а?
Значит они меня теперь на «вы» называют, а за глаза Стрижом? А и пусть! Это означало лишь одно – признание.
– Меня уже не зовут, бороды стричь? – надулся как сыч Тимофей Яковлевич. – В своей парикмахерской не нужен стал?!
– Почему же не нужен? Можно и вместе работать, - я понадеялась было, что дядюшка согласится, но он вдруг взбрыкнул.
– Не стану я с девкой инструмент делить! Это мое последнее слово!
Он гордо прошествовал мимо собравшихся и громко хлопнул дверью.
– Разобиделся, Яковлевич… - с грустью произнес квартальный надзиратель. – Вы бы его научили, Елена Федоровна, а? Он всех под одну гребенку болванит!
– Ладно, разберемся. А сейчас давайте я вас под свою гребенку оболваню! – засмеялась я. – Кто первый?
– Архипа моего подстригите, - мужчина подтолкнул сына к дверям парикмахерской. – Чего-нибудь эдакое ему!
– Сейчас сделаем, - я окинула оценивающим взглядом волосы парня. – Иди, Архип, садись в кресло.
У меня уже появилась идея. Сделаю ему стрижку «шторку»! В двадцать третьем году она очень популярна у молодых мальчишек.
«Шторкой» называют стрижки, которые распадаются от прямого центрального пробора по обе стороны от лица. Она симметричная, подходит такому как у него типажу
Вращаясь в основном в мужском обществе, я давно научилась понимать, что парням по душе, что им идет, и часто помогала навести «красоту». У парня были прямые волосы, высокий лоб, широкие скулы и треугольная форма лица. Идеальная внешность для «шторки».
После всех манипуляций Архип, как и его отец, после стрижки усов долго таращился в зеркало, не в силах поверить, что это он.
– Ба-а-атя-я-я… - наконец, протянул он. – Ты только гля-я-янь…
– А я тебе говорил! Говорил ведь! – сидящий на стуле у окна, Семен Степанович хлопнул себя по коленям. – Вот что девка эта делает! Ой, вы меня простите, Елена Федоровна…
– Да ничего, - я смахнула короткие волоски с шеи парня. – Теперь вон жених какой!
– Кум, давай, садись, сейчас и из тебя жениха сварганят! – захохотал Афанасий. – Вдовушка Панкратова твоею будет, как только красоту такую узрит!
Тут я особо не заморачивалась, превратив мужчину в «канадского лесоруба» с эффектной, слегка угловатой бородой и чуть-чуть подкрученными усами.
– За бородой ухаживать нужно! Заботиться о ней! – напутствовала я клиентов, пересчитывая деньги. – А у вас один уход – в щах ее полоскать!
– Как же за ней ухаживать надобно? – Афанасий пригладил свой «утиный хвост». – Ежели вы расскажете, будем делать, Елена Федоровна!
– Во-первых, ее нужно мыть почаще! Во-вторых, не тереть абы как, а аккуратно промокнуть, пригладить полотенцем сверху вниз! – я расхаживала перед ними, заложив руки за спину, а они провожали меня завороженными взглядами. – В-третьих, нужно пользоваться маслом, чтобы борода мягкая была, приятная на ощупь!
– Сливочным, что ль? – удивленно поинтересовался Афанасий, а остальные вытянули шеи в ожидании ответа. – Как в кашу класть?
– Так… забудьте о масле. С этим я тоже разберусь. Дайте мне время, - у меня даже руки зачесались, стоило представить, как я смешиваю эфирные масла. – А пока мойте бороды и расчесывайте правильно, ясно?
– Ясно! – щелкнул каблуками Яичкин. – Елена Федоровна, мы же не прощаемся! Теперь чаще видеться станем!
– И знакомых приглашайте к нам в парикмахерскую, - я провела мужчин до самой калитки. – Мы всем рады.
– Всенепременно! – заверил меня Афанасий. – Я на рынке и так вас расхваливал, как мог!
Я слушала его, а мой взгляд не мог оторваться от пары, стоявшей в начале переулка, рядом с магазином, на котором красовалась яркая вывеска: «Модный магазин Мейхера». Мужчина показался мне, очень знакомым… Он слегка повернулся, и я узнала Давида Эристави. Офицера, сопровождавшего нас со своим другом до самой парикмахерской. С ним рядом стояла молодая женщина в пышном платье приятного розового цвета. На плечах незнакомки лежала кружевная накидка, а в руках был белоснежный зонтик. Ее светлые кудри под кокетливой шляпкой трепетали под ласковым ветром, и я скривилась. Кукла.