Школа Стукачей

Килластор Винсет

Американцам крепко засадили в Сомали. Полудикие боевики Айдида в китайских шлёпанцах на босу ногу. Потому что командующий морпехами отправил несколько сот солдат спасать четверых из сбитого вертолёта. Он даже не был уверен, жив ли экипаж. Но пока был хоть один шанс их спасти, он был готов нести неоправданные потери. Как же бросить своих раненых на растерзание фанатикам?

В день, когда Россия научится горой, всей мощью своей вступаться за своих попавших в переплёт граждан, она выйдет на новый уровень настоящего исторического величия.

Димка

по образованию химик-технолог. Здесь, на папской промке, он рулит в лаборатории сырой резины. Димыч один из немногих на всей фабрике знает как её изготовить.

Отдельный кабинет, неограниченные посылки-передачи, гражданская одежда.

У блатных западло работать в лаборатории.

«Помогаешь ментам». А ему плевать.

Он уже понял суть «воровской идеи». Тут не надо высшего образования.

Плюс кто-то из его родни работает на воронежском химобъединении где делают синтетический каучук. Основной компонент галошной резины. В Узбекистане его не делают, разумеется.

Димка тянет им из России сырье. Единое экономическое пространство СНГ в действии.

Иногда мне кажется, что его специально загнали именно в нашу зону.

За все это его льготам, конечно, нет никакого предела.

Он без стука входит в кабинет директора промки. Телевизор смотреть. Не ходит на просчёт. Открыто и бесплатно берет в столовке продукты. Его лабораторию всегда обходят стороной шмоны и другие катаклизмы.

Одна только беда — хрен он, под какую амнистию попадёт или условно-досрочное. Скорее всего, будет хуярить свою девяточку до последнего часа. Самого длинного часа в жизни.

Сейчас я уговариваю Димку несколько перепрофилировать его лабораторию.

Мы будем варить винт. Винт. Самый дешёвый синтетический наркотик изобретённый прогрессивным человечеством.

Винт, о котором тогда в Узбекистане знает только один-два процента населения. Винт, в промышленной, оснащённой лаборатории.

В промышленном же масштабе. Эта страшная мысль приходит мне от скуки.

Если удастся создать рынок потребителей винта, а винт это существо живое, сатанинское, его только спусти с поводка, он сам себе фанклубы создаст, тогда Димка сможет уехать домой на жигулях.

Теоретически все чётко — я прошёл ускоренные курсы варки в новогиреевской школе винтоварения столицы.

Конечно, таких шедевров как винт, что я раз взял на канале «Климат» в Питере мне не сварить. Ну и хрен с ним. Среднестатистический раствор вытяну. А там уж Дима посмотрит, у него все же образование. Химико-технологический. Схватит на лету. То, что надо. Будем внедрять.

Крыша не одна — две, мой Дядя, «самых честных правил» и директор промки Мамут, «дядя» Димона. Кто нас посмеет запалить?

Это должно сработать. Просто обязано. И потом, я не могу без действия. Нужны новые проекты. А этот просто обречён на успех.

Чем мы рискуем, Диманя? Максимум при наихуёвейшем раскладе — пятнадцать суток в изоляторе. А там можно спать

сутками, как крот, хуй ему в рот! Осталось заказать коробку «Солутана», когда Худой снова поедет в Ташкент. В Диминкиной лабе есть и красный фосфор и кристаллический йод. Там есть все, что мне нужно. Наркогеноцид в папской зоне планируем начать с начала следующего месяца.

* * *

Вот и Москва.

Гостиница Савой.

Номер «Студио».

Двести пятьдесят за сутки. Зато не надо показывать паспорт. И никто не станет меня здесь искать. Надеюсь.

Табличка Don't disturb на ручке двери. Мусор и объедки выставляю в коридор сам. Хотя жрать не могу пока ничего. Всё лезет обратно.

Третьи сутки ломки. Длинные сутки, как годы.

Или, подождите, вторые, по-моему, вторые. Или третьи? А может уже неделя прошла? Ни хуя не могу сосредоточиться. Что за обрывки в голове, как листья осенью в парке. Мысли сталкиваются друг с другом, как машинки на аттракционе «Автодром».

Ломка. Кто придумал это слово? Неправильное слово. Это не ломка, это … ну, не знаю, нытье какое-то. Как будто ноет дупло в зубе, тупо, пульсирующе и бесконечно. Так ноют теперь кости моих ног. Так выворачивается изгибаясь внутренность позвоночника. Прямо по середине. Из-за этого не как не устроится в постели. Ни на спине, ни на боку, ни на животе. Никак.

Не резкая, но не прекращающаяся боль. Бесконечность боли. Вечность боли. И ещё какой-то страх. Просто страшно. Страшно всё время. Холодный страх, сбивающий с ритма ошалело лупящее сердце… Оно не поймёт почему перестали подпитывать таким необходимым в работе опием.

Не поймут этого и кишки, совершенно вышедшие из под контроля.

Они переделывают в воду, то что чудом удаётся не выблевать.

Может быть название «ломка» от того, что суставы стали какие-то ломкие, как стекло. Ходить и сгибать руки больно. Ломка. Похоже на сильный грипп. Только при гриппе можно забыться сном, а тут спать не могу уже не понятно какие сутки. Время остановилось.

Как больно капает вода в плохо закрытом кране ванной.

Бам. Бам. Бам.

Может «ломка» потому что каждый звук кажется болезненно резким и проламывающим перепонки? Вот бы сдохнуть сейчас — быстро и без мучений. Пришёл бы добрый доктор Геббельс и отравил меня, как всех своих детей и жену.

Я уже молчу про запахи… Знаете, как погано воняет в Савое еда?

Эта кретинская варённая цветная капуста… ненавижу цветную капусту! Ей провоняли коридоры. Сука!!! НЕНАВИЖУ!! Мегрень так сильно чувстчительна к запахам.

Как безумно страшны эти бесконечные шорохи в коридоре, это идут за мной. Знаю, за мной… Лишь бы не сегодня. Пусть поймают завтра, сегодня я не смогу встать с постели… Дайте же мне отлежаться, сволочи.

Боженька, пожалуйста, пусть не сегодня… И пусть хоть ненадолго перестанет тошнить…