Школа гетер
Шрифт:
Улыбка сошла с ее лица, а на глаза набежали слезы. Доркион сердито тряхнула головой и вновь уставилась в морскую даль, уверяя себя, что это, конечно, ветер режет глаза, что она вовсе не плачет, горюя о прошлом, жалея настоящее и тоскуя о будущем.
И в этот миг некая темная точка показалась на горизонте!
У Доркион дрогнуло сердце от волнения, и она принялась карабкаться на скалу, еще более высокую, чем та, на которой стояла.
И вот она уже балансирует на крутом выступе, страстно всматриваясь в даль.
Не обмануло ли ее зрение? Не померещилось
Ах, нет… Видение быстро приближалось, и вскоре стало ясно, что это не призрак, возникший в причудливых туманных струях: к берегу шел корабль.
Это галера! Пентеконтера!
Это возвращался Леодор.
Доркион в тревоге стиснула руки:
— О Афродита, смилуйся надо мной!
И послышалось, будто из минувшего долетел до нее милый голос незнакомки, явившейся когда-то у источника: «Еще больше тебе понравится Коринф, ведь там воздвигнут великолепный храм Афродиты, в котором ты будешь служить!»
И, несмотря на волнение и тревогу, Доркион затрепетала в блаженном и нетерпеливом ожидании будущего.
Пентеконтера между тем приближалась.
Доркион всматривалась в корабль так напряженно, что слезились глаза. Вот она уже могла различить фигуры гребцов, которые ритмично сгибались и разгибались, взрезая веслами морскую гладь и гоня галеру вперед. Где-то среди них отец! А может быть, за эти годы он получил повышение в чине и теперь стал надсмотрщиком за гребцами — келевстом? Келевст руководит теми, кто сидит на веслах, с помощью искусного флейтиста, который своей игрой задает ритм гребли… А что, если Леодор теперь кибернет — рулевой? Может быть, это отец стоит на высоком мостике и направляет галеру в Икарию?!
Мечты, мечты кружили голову Доркион…
Гребцы подняли весла и укрепили их в стойках. С бортов полетели якоря, а потом спустили лодку. Так всегда бывало — суда не могли подойти вплотную к берегу.
Надо поспешить в селение, ведь отец первым делом будет искать ее дома!
Доркион сползла с высокого откоса, выскочила на тропинку — и с разбегу налетела на какого-то человека.
Орестес?! Что он тут делает?!
Но юноша опередил ее с вопросом.
— Что ты тут делаешь? — хмуро буркнул он. — Отец послал меня искать тебя.
— Дай пройти, я спешу! — воскликнула Доркион, пытаясь проскочить мимо него по узкой тропке, но Орестес успел схватить ее за руку:
— Куда спешишь? Зачем?
— Ты что, ослеп? — изумилась Доркион. — Взгляни на море — там корабль! Это мой отец приплыл за мной, как обещал много лет назад. Отпусти же меня!
— Приплыл за тобой? — повторил Орестес, не выпуская ее руки. — Значит, он увезет тебя?
— Да, увезет! — счастливо расхохоталась Доркион. — Я увижу Афины, но гораздо больше мне понравится Коринф, где я буду служить в храме Афродиты. Это предначертано, поэтому не стой на моем пути, а то пожалеешь!
Она всего лишь хотела предостеречь Орестеса, но забыла, какой он гордец и забияка. Его ясные синие глаза грозно потемнели:
— Ты мне угрожаешь, маленькая глупая косуля? Нет, ты не косуля,
— Конечно, знаю! — вызывающе ответила Доркион. — Я буду возжигать курильницы, отпускать на волю белых голубей и приносить цветы на алтарь богини. Помнишь, к нашим источникам приезжал лечиться жрец из храма Аполлона, что в Марсалии? Он ночевал в нашем селении. Разве ты не слышал его рассказов о храмовых службах?
— Слышал, конечно, — кивнул Орестес. — Но я также слышал о том, что он рассказывал о службах в других храмах. Этот жрец много повидал разных городов, бывал он и в Коринфе. Знаешь, что такое — служить в тамошнем храме Афродиты? Это означает, что ты должна будешь отдаваться всем, кто пожелает. Странник или местный житель, молодой или старый, красавец или больной проказой — любой может пожелать тебя, и ты никому не должна отказать под страхом проклятия богини! Тебя будут покупать за деньги, как вещь!
Орестес пристально уставился на Доркион, надеясь, что она испугается, однако девушка только плечами пожала:
— Ну, ты прекрасно знаешь, что больные проказой просто так по улицам не шляются и в храмы их не пускают. А отдаваться любому мужчине… Разве не это ждет меня и здесь? Разве не так живут общинные дочери в наших селениях? Они становятся женами для каждого. Ко мне может подойти кто угодно и потребовать моего тела. Я удивляюсь, что этого до сих пор не произошло. Наверное, меня еще считают слишком маленькой. Или я некрасива…
— Никто не подходит к тебе потому, что мой отец выбрал тебя для меня! — воскликнул Орестес. — Он понемногу выплачивает долг общине. Да-да, я подслушал разговор старосты и отца. С тех пор староста запретил нашим мужчинам даже думать о тебе! И как только отец все уплатит, ты станешь моей женой.
— Значит, твой отец просто покупает меня у общины? — с презрением спросила Доркион. — Как вещь? Твоя мать больна, и вам в хозяйстве понадобилась хорошая работница? Но гораздо проще было бы меня попросить помочь, а не брать в жены и не тратить деньги!
Орестес был так поражен этими словами, что отпустил ее руку, и Доркион мигом бросилась бежать.
— Погоди! — послышался сзади полный отчаяния голос. — Погоди! Да, мать больна, но это не потому… Это не из-за того, что нам нужна работница! Я хочу, чтобы ты стала моей женой! Я этого хочу больше всего на свете! Я люблю тебя!
Доркион даже споткнулась от изумления и приостановилась:
— Не ври! Ты бьешь меня! Ты назвал меня уродиной!
— Я нарочно! — закричал Орестес. — Клянусь всеми богами Олимпа! Я делал это нарочно! Мужчины говорят, что женщина может превратить в тряпку того, кто откроет ей сердце! Я боялся твоей власти надо мной, притворялся, что злюсь на тебя, но отец все понял, именно поэтому он хочет выкупить тебя, хотя в округе есть невесты с хорошим приданым! Остановись, Доркион! Не уезжай! Не покидай меня! Умоляю: пойдем к источнику Афродиты! Прямо сейчас! Ты станешь моей женой, и тогда никто не сможет забрать тебя у меня!