Шкатулка
Шрифт:
— Электра, — имя сорвалось с его губ непроизвольно, болезненно.
Мэтт зажмурился, ощущая подступающую тошноту. Мир вокруг него был слишком громким — не для ушей, а для глаз. Слишком много информации, которую он не знал, как обрабатывать. Он привык создавать трехмерную картину мира из звуков, запахов, колебаний воздуха — а теперь все эти образы врывались в его сознание непрошеными гостями.
Осторожно приоткрыв глаза, он попытался сфокусироваться на своих руках. Бледные пятна с длинными отростками. Пальцы. Его
Сосредоточившись, он попытался вспомнить, как оказался здесь. Последнее, что он помнил — миссия с Брюсом Уэйном, что-то связанное с исчезновениями. А потом... пустота.
Мэтт ощупал свое лицо — очки отсутствовали, а на нем была обычная одежда, не костюм Сорвиголовы. Он попытался разглядеть эту одежду — темное пятно на теле. Куртка? Казалось, его мозг пытался соединить тактильные воспоминания с новыми визуальными образами.
— Электра, ты здесь? — снова произнес он, хотя уже знал ответ. Слишком тихо. Слишком пусто.
Воспоминания нахлынули без предупреждения — ощущение Электры в его объятиях, ее дыхание на его шее, ее запах, смесь экзотических духов и чего-то неуловимо опасного. Но теперь к этим воспоминаниям добавлялись размытые образы — темные волосы? Красный... что-то красное. Он никогда не видел ее, но почему-то сейчас мог представить.
«Я умираю, Мэтт», — сказала она тогда.
«Нет, — возразил он, — Мы справимся».
«Я уже мертва, — в ее голосе звучала горькая улыбка. — Ты просто не хочешь этого признать».
А потом она исчезла.
Но вчера... вчера пришло письмо. «Я жду тебя в Сайлент Хилле». Почерк Электры, который он узнал бы из тысячи, прикоснувшись к бумаге кончиками пальцев.
Мэтт встряхнул головой, возвращаясь в настоящее. Он медленно, держась за стену, двинулся к выходу из туалета. Каждый шаг давался с трудом — он не привык ориентироваться с помощью глаз, и визуальная информация скорее мешала, чем помогала. Его обостренный слух улавливал странное отсутствие звуков — ни птиц, ни насекомых, ни отдаленного шума машин. Только тихий, почти неслышный туман за дверью.
Выйдя наружу, Мэтт ощутил влажный холод, пронизывающий до костей. Туман был настолько плотным, что даже его новообретенное зрение не могло пробиться сквозь белую завесу дальше нескольких метров. Мир вокруг казался размытым, нечетким, словно нарисованным акварелью, разбавленной слишком большим количеством воды.
Он двинулся вперед, используя трость больше по привычке, чем из необходимости. Его движения были неуклюжими — он все еще полагался на свои остальные чувства, не доверяя новому. Несколько раз он спотыкался о препятствия, которые должен был увидеть, но не успевал среагировать на визуальную информацию.
Асфальт под ногами сменился потрескавшимся бетоном, затем — гравийной дорожкой. Смутные очертания домов проступали сквозь туман и тут же исчезали, словно никогда не существовали.
«Где ты, Электра?» —
Внезапно воздух изменился — стал гуще, тяжелее, с привкусом металла и гнили. Город вокруг трансформировался, Мэтт ощущал это каждой клеткой тела. Бетон под ногами сменился ржавыми металлическими листами, влажными и скользкими. Из невидимых динамиков доносилась далекая сирена, низкая и угрожающая.
И цвета... цвета вокруг становились глубже, темнее. Ржавчина расползалась по стенам — красно-коричневая, угрожающе яркая. Мэтт понимал, что видит красный, но само понятие цвета оставалось для него абстракцией, наложенной на привычные тактильные и звуковые ощущения.
Звуки вокруг него изменились — появилось что-то новое. Влажное шарканье, словно кто-то тащил по металлу мокрое тяжелое тело. Мэтт напрягся, пытаясь локализовать источник звука, по привычке закрывая глаза, чтобы лучше сконцентрироваться.
Существо появилось из тумана без предупреждения. Мэтт открыл глаза и застыл, парализованный ужасом. Он никогда не видел кошмаров, но теперь один из них стоял перед ним — бесформенная масса плоти, двигающаяся неестественно, с жутким хрипом. Его разум отказывался воспринимать то, что видели глаза.
— Господи, что это?! — голос Мэтта дрогнул, сорвавшись на высокую ноту.
Существо дернулось в его сторону. Мэтт панически взмахнул руками, пытаясь защититься, но ударил лишь воздух. Он совершенно потерял способность определять расстояние. Зрение, вместо того чтобы помогать, полностью дезориентировало его.
— Не подходи! — закричал он, отступая назад и натыкаясь на что-то своей спиной.
Его рука инстинктивно метнулась в сторону и наткнулась на металлическую трубу среди обломков. Он схватил ее и начал беспорядочно размахивать перед собой, словно слепой, пытающийся отогнать невидимую угрозу.
— Убирайся! Прочь! — кричал он, делая широкие, неточные взмахи.
Существо двинулось вперед. Мэтт, чувствуя его приближение скорее звуками и запахом, чем зрением, отступил еще дальше и с силой врезался в стену. Боль от удара спиной заставила его вскрикнуть. Паника нарастала.
В отчаянии он начал молотить трубой наугад, вправо, влево, перед собой, крича от страха и беспомощности. Впервые в жизни Мэтт Мердок, Сорвиголова, чувствовал себя по-настоящему слепым.
Один из диких, беспорядочных ударов случайно пришелся по существу. Труба вошла во что-то мягкое с влажным хлюпающим звуком. Монстр издал пронзительный вой, от которого волосы на затылке Мэтта встали дыбом.
— Попал? — выдохнул он недоверчиво, всё еще не осознавая, что произошло.
Существо, раненое, но не побежденное, снова двинулось к нему. В панике Мэтт прижался к стене и начал размахивать трубой наотмашь, закрыв глаза — зрение только мешало ему, создавая хаос из непонятных образов.