Шкатулка императора
Шрифт:
Когда собеседницы перестали смеяться и принялись за чай, между ними возникла внезапная симпатия. Ни возраст, ни социальное положение, ни жизненный опыт не могли быть тому причиной. И все же, нечто тонкое, неосязаемое связывало их души. И обе признались себе в этом странном расположении к незнакомому человеку. Поразмыслив, они пришли к одному выводу. Причиной была девочка, ее непростая судьба и желание как-то все исправить к лучшему. Они еще не представляли, как это возможно, но чувствовали, что в состоянии сделать это вместе.
Первой нарушила молчание хозяйка.
– Мне кажется,
– Я согласна, – уверенно произнесла девушка.
Глава II
– Нина, если ты не будешь слушаться, Софья Львовна меня завтра же выгонит.
– Не выгонит, ты ей понравилась.
Новоиспеченная воспитательница сидела на краешке постели своей непослушной подопечной и пыталась ее убаюкать, но та ни в какую не хотела засыпать. Девочка была не по возрасту развита и наблюдательна. С первого взгляда определяла характер собеседника и быстро решала, интересен ли он ей. Она тянулась к Варе всей душой, впервые найдя искренний отклик на проблемы, которые ее так угнетали.
– А ты давно видишь этих, – неожиданно прервав пустую болтовню о сказках, спросила Нина.
– Я их всегда видела, – призналась наставница. – Даже не знала, что это нечто особенное и не всем дано. Просто в какие-то моменты картинки или фотографии становились выпуклыми и начинали двигаться. Для меня это было естественно, ведь изображения людей были скопированы с живых. Когда я начинала их пристально рассматривать, я словно спрашивала о чем-то, и они откликались. Как и в жизни, человек обращает на тебя внимание, если ты его рассматриваешь на улице. Он даже может обернуться и спросить, что не так, ну, или просто улыбнуться.
– И они всегда разговаривали с тобой? – карие глаза округлились.
– Нет, конечно, – Варя ласково улыбнулась и покачала головой. – Картинки в книгах и журналах всегда разные. Черно-белые и цветные. Раньше такого количества журналов с глянцевыми фотографиями у меня не было. Я, как сейчас, помню названия «Огонек» и «Смена», там всегда были добрые лица. А вот в газетах было много странных и даже злых лиц. Мне иногда становилось любопытно, как это из точечек получается изображение. Когда я внимательно рассматривала газетные снимки, точечки оживали и превращались в иголки. Они постепенно вытягивались из бумаги, обретая очертания человеческого лица. Но многие из них мне не нравились, они всегда что-то просили. Другое дело – картинки из фильмов. Мне очень нравилось «Искусство кино», но мои родители не покупали таких журналов, и я подбирала его выпуски летом на пляже.
– Почему? – удивилась Нина.
– Для родителей это было дорого. Они увлекались только историей и археологией. А мне нравилось кино. Люди
– Другие?
– Да. Только они, скорее, напоминали не самих людей, а тени, вот я и стала их так называть. Они проявлялись постепенно, нависали надо мной, всматриваясь куда-то внутрь, но молчали, пока я не заговаривала первой.
– Они были лохматые? – голосок у девочки задрожал.
– Давай, ты не будешь бояться, а то мне придется отложить разговор.
Собеседница только кивнула, но подтянула простыню до подбородка.
– Раньше многое было по-другому, – спокойно пояснила Варя. – И музыка, и разговоры, и кино, и передачи по телевизору. Не было столько ужастиков и монстров. Тени с клыками и лохматые появлялись редко. Чаще из картинок приходили добрые видения. Наверное, поэтому я их не боялась, а с одним даже подружилась.
– Правда? – глазенки у девочки округлились.
– Он намного старше и умнее меня. Но главное… Он настоящий воин! Очень красивый и сильный. Правда, любит надо мной подшутить.
– Ты не говоришь про него – был.
Варя насторожилась. Чуть наклонив голову, внимательно посмотрела на девочку, но та и не думала отступать. Было видно, что ей не по себе, но любопытство брало верх.
– Действительно, он и сейчас иногда появляется… Помогает советом.
– Как его зовут? – прошептала девчушка, словно боясь вспугнуть кого-то.
– Александр.
– Варь, а как ты узнала, что он хороший?
Девушка на минуту задумалась, что-то припоминая.
– Даже не знаю, как тебе объяснить. Просто почувствовала.
– А я их всех боюсь. Этих теней.
Во взгляде малышки появился нешуточный страх. Он искажал хорошенькое цветущее личико, обещавшее стать красивым. И от этого вызывал еще большее сострадание. Отчего-то жизнь иногда незаслуженно сурово распоряжается судьбами детей, подвергая их неокрепшие души серьезным испытаниям. И, к великому сожалению, эти души не выдерживают. Ломаются и переполняются ненавистью к окружающему миру, допускающему насилие в детстве. Этой злобы хватает на всю оставшуюся жизнь. И многие из них бессознательно и беспощадно мстят. За себя, за утерянное детство, за непознанное счастье.
– Я понимаю тебя, дружок, – как можно спокойнее произнесла Варя. – Потому и осталась в вашем доме.
– Это не мой дом, – быстро, словно отстраняясь от чего-то чуждого, прошептала Нина. – Мой там. – Она неопределенно махнула в сторону. – Но бабушка туда никого не пускает.
– Если быть точной, то Софья Львовна тебе прабабушка.
– Она не любит, когда ее называют прабабушка. И ты так не говори, а то рассердится.
– Хорошо, – попыталась успокоить ее Варя. – Не буду.
– Смотри! – девочка обхватила своей ладошкой узкое запястье наставницы. – Она тут главная. Как скажет, так и будет. Даже Арик ее боится.