Шкатулка императора
Шрифт:
Эти мысли забавляли бывшего спецназовца, неспешной походкой прогуливавшегося по улицам засыпающего Питера. Проводив директрису «Флорентино» до ее квартиры на Садовой, Николай спешно прощался, боясь взглянуть красавице в глаза. Роман, который мог бы случиться между ними, так и не начинался. Гордость не позволяла отставному офицеру что-то просить, а редкие минуты расположения, которые иногда случались с Машенькой, он никак не мог использовать для того, чтобы стать ближе, потому что знал, – утреннее похмелье и холодность Марии Михайловны будут для него невыносимы. Придется все бросить и уйти, а этого делать не хотелось.
Неурядицы
Да, Машенька была игроком. Азартным и бесшабашным. И судьба хранила ее грешную душу, отводя бури и напасти, которых вокруг красивых женщин с авантюрными наклонностями всегда с избытком. Ей мало было размеренной жизни в достатке, потому что этот самый достаток был не определен. Милый Коленька, чья надежная спина, как каменная крепость, укрыла бы ее от всех бед сегодня, на завтра превратилась бы в тюремные казематы. Она это понимала и не торопила события. Надеялась, что в один прекрасный день что-то вдруг произойдет и все как-то разрешится само по себе.
Мужская интуиция и чутье опытного бойца тоже подсказывали Николаю самое простое средство. Ждать. Он даже представлял себя охотником на дикую ночную кошку, которая гуляет сама по себе. Ее бархатная черная шерстка сливается с мраком ночи, мягкие шаги бесшумны, и попусту она не показывает коготки. Чертовка так хороша, что может незаметно подкрасться и стоять в двух шагах за спиной вооруженного человека, наивно полагающего, что именно он охотник. Впрочем, настоящего охотника выручает дремлющее в повседневной жизни чувство опасности. Оно заставляет его в нужный момент оглянуться. Не раздумывая.
Вот и теперь ощущение было такое, словно Николай не видит готовящегося удара в поединке. Словно противнику удалось обманным движением юркнуть за спину, и вот-вот что-то начнется. Невидимый удар уже приближается, оттого-то и ноет что-то внутри, предупреждая об опасности. В настоящем бою мозг начинает перебирать все варианты развития событий с такой скоростью, что все внешние движения кажутся замедленными, растянутыми во времени. Куда там шахматисту, обдумывающему возможные шаги в сложной партии! В бою все значительно быстрее, потому что цена слишком высока. Жизнь.
Если позволяло время, ночная прогулка Николая проходила через Троицкий мост до станции метро «Горьковская», а потом он ехал до своих «Озерков». И маршрут этот был неслучаен, около половины второго ночи на Неве начиналось необычное действо – разводили мосты. Сначала Дворцовый медленно поднимал два освещенных пролета, – словно большая ночная птица, он пытался
Как-то он видел в Европе разводные мосты, но они были просто карикатурой на невские ночные забавы рукотворных гигантов. На Руси все так, с огромным размахом, но попусту. Американцы сделали бы из этого настоящее шоу и вставляли бы во все романтические фильмы, зарабатывая хорошие деньги. Так французы гордятся Эйфелевой башней, тиражируя этот символ миллионными изображениями во всех возможных вариантах. Да разве сравнить ее с гигантами, разводящими свои огненные руки над ночной Невой. Это просто живые исполины острова Пасхи, исправно выполняющие свое бесплатное шоу каждую ночь.
Расточителен русский народ, потому что всего у него много. А чего много, не ценится. Николаю было обидно за Питер, который больная фантазия какого-то доморощенного фотографа представила на конкурс одной похабной фотографией. На поднятом пролете моста краской нарисовали фаллос. А высокая комиссия присудила этому хаму первую премию. Кто-то нарочно поганит все русские символы, топчет его память, а все молчат. Почему так? Ведь такую красоту поискать – не найти, а из нее посмешище делают. Сто лет стоят мосты и работают, как часы. Мимо прошли революции и войны. Даже чужие имена к мостам не пристали. Время все смыло с них, как опавшие листья.
Народ стал расходиться, и через минут двадцать набережная опустела. Николай не торопился, все еще рассматривая поднятые пролеты мостов.
– Дядя, закурить не найдется, – неожиданно прозвучал за спиной у отставного офицера наглый голос.
Он обернулся. Человек шесть крепких молодых мужчин обступили его полукругом, прижав к парапету набережной. Ближе всех стоял невысокого роста парень лет двадцати пяти. На шее у него висел бело-голубой шарф болельщика спортивного клуба «Зенит». Его явно раздражала чистая светлая рубашка Николая.
– Ты что, из «спартачей»?
Больше вопросов фанат не успел задать. Следуя простому правилу, – если боя не избежать, начинай его с выгодой для себя, – Николай без подготовки коротко подсек справа обе ноги фаната в шарфе. Парень был абсолютно не готов к такому развитию событий и даже не понял, что произошло. Его серые кроссовки мелькнули в воздухе, описав приличную дугу над головой ошарашенного хозяина. Справа кто-то в клетчатой рубашке дернулся на Николая, но даже не успел крикнуть для острастки. Боковой «ёко» встретил его еще на «подходе». Боец отлетел назад, приняв в солнечное сплетение удар в пару центнеров. Рост позволял бывшему спецназовцу держать приличную зону безопасности вокруг себя. Главное было – не прозевать нож или баллончик с каким-нибудь газом. В уличной драке потеря внимания на секунду может стоить здоровья, а то и жизни.