Шипы и розы
Шрифт:
— Да ладно тебе, парень, — Мартин похлопал сына по плечу. — Я понимаю, ты несколько ошарашен, но ведь это не наше дело, правда?
Стюарт лишь на миг оторвал взгляд от лица Розлин, чтобы взглянуть на отца.
— Все, что касается моего ребенка, — мое дело!
Наступила оглушительная тишина. Потом заговорили все разом.
— Я еще раз стану бабушкой, — выдохнула Элли, опускаясь в кресло.
Глаза Далси загорелись неподдельным интересом.
— Я знала, что они всем
— Далси! — одернул дочь Дик.
— Это правда, Стюарт? — недоверчиво спросил Мартин.
— Спроси у Розлин. — Голубые глаза-льдинки, сверля ее взглядом, как будто говорили: «Попробуй отрицать!»
— Никогда тебе этого не прощу! — вспылила Розлин, на что Стюарт мрачно заметил:
— И правильно.
И тут Элли вскочила на ноги и захлопала в ладоши.
— Я так рада! Вы двое просто созданы друг для друга! — Прослезившись, она подошла к Розлин и обняла ее. — Просто не верится!
Стюарт же бросил на мать угрюмый взгляд.
— Мне и самому пока трудно привыкнуть к этой мысли, мама.
Отпустив Розлин, Элли тут же прижалась к груди сына.
— Когда вы собираетесь пожениться? — спросила она.
— Пожениться?! — пробормотал Стюарт.
Его, взлетевшего на гребне праведного гнева, вопрос матери спустил на землю, да так резко, что Розлин чуть ли не наяву услышала глухой стук. Лицемерная свинья, подумала она.
— Да, Стюарт, — поддержала она Элли самым невинным тоном, — когда ты собираешься сделать меня порядочной женщиной?
Даже Далси на время забыла, что она современная девушка, исповедующая свободные взгляды на любовь, и радостно завопила:
— Ура, свадьба! Можно, я буду подружкой невесты?
— Думаю, нам с Розлин лучше обсудить этот вопрос наедине, — медленно проговорил Стюарт.
— Ах, вот как? — с сарказмом заметила Розлин. — Жаль, что ты не подумал об этом раньше. Так вот, Стюарт Роули, мне нечего с тобой обсуждать, потому что я не вышла бы за тебя замуж, даже если бы ты остался единственным мужчиной на земле! — Недостаток оригинальности этого замечании она с лихвой компенсировала горячностью. — Это мой ребенок, и только мой. — Элли Роули расплакалась, и она показала на нее Стюарту. — Вот, полюбуйся, что ты натворил.
— А я и не отрицаю своей вины.
— Я так и знала! — удовлетворенно заключила Розлин. — Я так и знала, что ты это скажешь. И вот что я тебе отвечу, Стюарт. Сейчас мне меньше всего нужна твоя самокритичность. Я не желаю ничего слышать ни о вине, ни об ответственности. Я хочу этого ребенка, потому что я его уже… люблю! — Она зажала рот рукой, и ее дрожащий голос потонул в слезах.
— Господи, Розлин… — На лице Стюарта отразилась противоречивая гамма эмоций, и он повернулся к Мартину. — Отец, мы можем воспользоваться твоим кабинетом?
— Конечно, сын, только смотри, если ты ее обидишь,
Глаза Стюарта снова сверкнули гневом.
— За кого ты меня принимаешь? — Но, увидев выражение лица отца, он опустил голову. — Ладно, я понял. — Стюарт повернулся к Розлин. — Мы можем поговорить?
Она с вызовом вздернула подбородок.
— Ну, если ты настаиваешь…
В кабинете Стюарт сразу прошел к бару и достал початую бутылку виски.
— Тебе налить? — Его рука со стаканом замерла в воздухе. — Прости, я забыл. — Он посмотрел на ее живот и поморщился.
— Ты намерен напиться?
— Мне это не приходило в голову, но, пожалуй, ты подала неплохую идею…
— Так ты еще и шутишь?!
Стюарт налил в стакан немного янтарной жидкости.
— Шучу? Честно говоря, Розлин, мне сейчас не до шуток. Какого черта ты ничего мне не рассказала? О чем ты только не писала в своих письмах: о работе, о новых обоях в спальне, о кулинарных курсах… но тебе почему-то не пришло в голову сообщить мне, что я стану отцом.
Розлин услышала сарказм в его голосе и поморщилась.
— Похоже, ты настолько уверен, что это твой ребенок, что даже объявил об этом нашим родственникам.
На резко очерченных скулах Стюарта выступил румянец.
— Да, мне не следовало этого делать, — нехотя признал он, — но я был, мягко говоря, потрясен. Что же касается отцовства, то, насколько мне известно, единственным возможным кандидатом на эту роль, кроме меня, является Кевин Холл, а уж он-то такой ошибки не допустит. Холл импульсивен, как арифмометр.
Он еще и издевается! — мысленно возмутилась Розлин.
— А тебе не кажется, что осторожность и нам бы в свое время не повредила? — холодно спросила она.
Голова Стюарта дернулась, как от пощечины.
— Обычно я не веду себя так безрассудно, — пробормотал он сквозь зубы.
Эта перепалка ни к чему хорошему не приведет, вздохнула Розлин.
— Я знаю, Стюарт. — Она потерла лоб и почувствовала, что на нем выступил пот. — Может, прекратишь расхаживать по комнате? У меня от этого голова кружится.
Стюарт метался, как хищник в клетке. Наверное, он именно так себя и чувствовал. Розлин понимала, что он еще не созрел для оседлой семейной жизни, и решила объяснить ему, что ей не нужна жертва.
Ни на секунду не спуская с нее глаз, Стюарт присел рядом с ней на старенький кожаный диван, и она подняла на него умоляющий взгляд.
— Ребенок мой, — начала она. — Прости, что я не написала тебе о своей беременности, но, согласись, это не та информация, о которой можно мимоходом упомянуть в постскриптуме. Да и что бы ты мог сделать? Аборт я исключила сразу же и бесповоротно. Так что, с какой стороны ни посмотри, это моя проблема, а вовсе не твоя.