Шейх
Шрифт:
Мощный, толстый, кажущийся просто огромным член выскакивает наружу, ударив по лицу девушки. Она прижимается к самому паху шейха и начинает облизывать его… его мошонку. Мощную, большую, покрытую густой черной порослью волос. Шейх издает хрип, запрокидывает голову. Руки Захры скользят по члену, сжимают, гладят. А сама она чуть ли не целиком вбирает в рот волосатые яйца своего господина. И я, будь я проклята… но меня эта картина не отвращает… Пугает – да. Это мучительно, внутри клокочет ненависть. Вот только между ног – горячо и влажно. Все это донельзя порочно, отвратительно… И завораживающе.
Шейх
Руки Захры лежат на ягодицах ее господина, она продолжает сосать все сильнее, интенсивно насаживаясь лицом, а шейх, обхватил ее голову руками, вбивается ритмично. При этом смотрит на меня, посылая молчаливый приказ:
Не смей отворачиваться
Если бы я могла! Меня будто парализовало!
Лицо Кадира перекошено от возбуждения, синева глаз ослепляет. Костяшки его крупных рук, сжимающие волосы девушки, побелели.
Время остановилось, застыло, только хриплые стоны шейха, шумное дыхание и влажные звуки. Не знаю, сколько бы я еще смогла выдержать этого зрелища и не сойти с ума… Но вот Кадир вдруг вытащил член с громким чмокающим звуком, снова зарычал, и струя семени начала заливать лицо и волосы Захры.
Затем проводит по члену рукой, вытирая остатки спермы.
Служанка все еще держит лицо кверху, видимо ожидая разрешения своего господина. Его одобрения.
– Ты можешь идти.
Равнодушный приказ, шейх даже не взглянул на девушку.
Он продолжает не сводить взгляда с меня.
Вдруг до меня доходит, что все эти минуты он меня представлял перед собой на коленях…
Фантазировал обо мне.
Шейх направляется к массажному столу... Надо кричать, сражаться, но я буквально парализована всем тем что творилось сейчас на моих глазах.
– Тебе понравилось? – спрашивает, остановившись в шаге от меня. – Не смей, - это на мою робкую попытку обхватить себя руками, прикрыться…
– Вы… отвратительны, - выдыхаю со всхлипом.
– Мне не показалось, что ты чувствовала отвращение. Скорее, предвкушение. Скоро. Скоро я буду трахать тебя, пока ты не забудешь, как тебя зовут.
Шейх кладет руку мне на грудь, сжимает сосок, а я ничего не могу сделать! Мне страшно до чертиков, мне больно, перехватывает дыхание, но все что могу – это продолжать выдерживать его взгляд. Знаю, что краснею от его прикосновения и его слов, почти не сомневаюсь, что происходящее для него – лишь забава. Но сейчас даже ненависть не приходит мне на выручку. Твержу себе, что это человек – мой заклятый враг. Что надо оттолкнуть его руку, вскочить, прикрыться… И не могу.
– Ты будешь кричать подо мной, девочка. Интересно, а ты когда-нибудь кричала?
Отворачиваюсь, мне невыносима эта игра. Его слова, его присутствие…
– Мне нравится твое упрямство, твой бунтарский дух. Я же говорил, что это гораздо сильнее заводит. Это твоя цель? Стать для меня особенной?
О, я бы очень хотела сражаться сейчас, быть бунтаркой.
Сейчас мне в голову приходит страшная мысль – смогу ли вообще теперь когда-нибудь пошевелиться.
– Упрямица. Уясни уже, что ты неизбежно окажешься в моей постели. Я буду смотреть тебе в глаза, пока буду доводить тебя до оргазма, лаская языком твое сладкое лоно, когда буду глубоко входить своим членом в твое влажное податливое тело. И твои глаза скажут мне то, что я хочу знать. Как сильно ты хочешь меня. Выдадут твои секреты, девочка.
Шейх задумчиво проводит пальцем по моей шее. А затем прижимает большой палец к моим губам. Вздрагиваю от терпкого мужского запаха. Вспоминаю как этой рукой он проводил по своему члену, вытирая сперму. Пытаюсь отвернуться, но шейх толкает палец мне в рот.
– Ты не кончила, девочка. Я не могу оставить тебя так…
Кадир произносит это, а я впиваюсь зубами в чертов палец.
Но не так сильно, как должна. Жалкая трусиха. Надо было прокусить до кости. Он даже не дернулся. Спокойно вынул палец из моего рта.
– Еще раз попробуешь сделать так, и мой палец трахнет твой зад. Хотя я и так это сделаю. Со временем. Но сегодня оставлю тебя без наказания. Только удовольствие.
Рука шейха ложится на мое лоно. Дергаюсь, пытаюсь встать, но другая его рука прижимает к столу мою шею. Придушивает, перед глазами темнеет, начинают плясать черные размытые пятна. Паника охватывает все тело, я выгибаюсь, ерзаю, но мужская ладонь неумолимо терзает мое лоно. Там очень влажно, горячо, это безумно стыдно. Ненависть, стыд, страх смерти… и наслаждение. Пронзающее тело, ломающее кости, я хриплю, ловлю крупицы воздуха, и улетаю к свету, содрогнувшись в последний раз от прошившего все тело абсолютного экстаза.
Глава 10
Видимо, на доли секунды я потеряла сознание. Когда прихожу в себя – в комнате никого. Вскакиваю с массажного стола, отталкиваю его руками, но он не поддается. Толкаю снова и снова, мне хочется ломать и крушить, разгромить тут все что только можно. Но быстро понимаю, что это мне ничего не даст, да и стол настолько тяжелый, об него скорее руки сломаешь, чем испортишь.
Мои руки дрожат, когда прижимаю их к лицу, чтобы вытереть текущие по щекам слезы.
Я противна сама себе. Омерзительна. Ощущение, что меня не просто изнасиловали – что вытерли ноги о мою душу.
Шейх не просто показал мне свою власть. Он показал, как я ничтожна перед его могуществом… И дело не в деньгах и титуле…
Он едва притронулся ко мне, а я кончила.
Он трахал не меня, но изнасиловал… мою душу.
Показал мне, насколько я слаба. Показал то, что будет заставлять делать меня… И это неизбежно.
Только если покончить с собой. Но мысль о самоубийстве мне не менее омерзительна. Я никогда не понимала людей, которые идут на такое. Разве что тех, кто знают, что безнадежно больны. И то, разве можно сдаваться без боя?