Шестирукий резидент
Шрифт:
Впереди я заприметил сутулую фигуру. Мужик стоял ко мне спиной и, бормоча что-то себе под нос, красил ветхий забор. Рядом стоял тусклый фонарь типа «летучая мышь» - света он давал ровно столько, чтобы видеть пятачок диаметром в один метр.
– Здорово!
– прохрипел я, подходя к нему.
– Тебе тут ночью не страшно, а? Покойников-то не боишься?
– Да чего нас бояться?… - равнодушно пожал плечами мужик, поворачиваясь ко мне.
Глава 10
На поле боя раздавались крики и стоны мертвецов.
– Привет, Олег, - сунул мне руку маляр.
– Как дела?
– Здорово, Лева, - ответил на рукопожатие я.
– Дела пучком. А ты как? Разлагаешься потихоньку?
– Да нет, все нормально… Даже запаха не осталось, - ухмыльнулся гордый собой Святогневнев.
Да, именно. Это мой старый знакомый - единственный, кто выжил на базе «Уран». Ну, не совсем выжил, если честно… На самом деле он ходячий мертвец, но по нему этого ни за что ни скажешь - Лев Игнатьевич следит за собой. Он в конце концов закончил сыворотку, позволяющую ему контролировать рассудок, благодаря чему так и не превратился в одного из тех безмозглых людоедов, что в прошлом году бродили по лесам Красноярского края. Я ведь тогда все-таки вернулся туда - провел зачистку. Леди Инанна попросила, да я и сам не возражал проветриться - в Хрустальных Чертогах хорошо, но нестерпимо скучно…
В январе этого года Святогневнев переехал из Красноярска в Москву - тут условия для работы получше. Сначала он хотел разыскать вторую базу - «Гею», но потом слегка перетрухал. И его можно понять - заполучи эти яйцеголовые настоящего зомби, так не посмотрят, что это их бывший коллега. Будут экспериментировать, пока не разберут на кусочки. Я и сам пару раз чудом избегал подобной участи.
А теперь он живет и работает прямо тут - устроился кладбищенским сторожем. Платят гроши, но зато бесплатное жилье. Вполне приличное, кстати. С пропиской ему помог какой-то старый приятель, он же и деньгами субсидировал - Святогневнев ему слегка намекнул на кое-какие свои проекты. Да и я малость подсобил - у меня в этом тоже есть свой интерес. Какой? Да вот этот самый - теперь у меня в Москве всегда есть удобная хаза, где можно спокойно отсидеться пару деньков.
– Мне сначала еще и могильщиком предлагали устроиться, но ты же знаешь, я копать не люблю… Хотя клиентура все равно докапывается. Недавно прикопалась одна - выкопай, да выкопай могилу мужу! Я ее саму чуть не закопал!
– А других проблем нет?
– уточнил я.
– Никто не наезжает? А то сам знаешь - если что, я всегда…
– Было на той неделе… - хихикнул мертвый ученый.
– Какие-то панки тут праздник устроили - могилы в краске испачкали, кресты ломали, газоны все истоптали…
– А ты?
Святогневнев осклабился и кивнул на груду хлама, лежащего поодаль. Там оказались какие-то каски, кожаные ремни, куртки с заклепками, еще что-то…
– Иногда покойником быть лучше, - грустно сообщил он.
– Если б я был живым, они бы меня убили…
– А так ты их?…
– Да нет… Вот, гляди.
Лев Игнатьевич задрал обляпанную краской рубашку и продемонстрировал мне торс со свежим ножевым ранением в левой грудине. Да, после такого обычно умирают - сердце пробито насквозь. Но
– Заживает помаленьку… - удовлетворенно провел пальцем по ране Святогневнев.
– Только есть приходится больше обычного. Я по этой теме думаю диссертацию написать - «Новая форма жизни». Название пока рабочее, - извиняющимся голосом добавил он.
– Но тема очень интересная. Особенно интересна реакция среднего человека на живого мертвеца - это почти всегда страх и отторжение.
– А ты как думал?
– Да примерно так же и думал, - пожал плечами доктор наук.
– Когда они поняли, что я… не совсем живой, то так быстро убежали… Даже одежду бросили.
– Зачем?
– Некогда надевать было.
– Угу. Так они что - голышом тут бегали?
– Не то чтобы бегали… - засмущался Святогневнев.
– Их тут человек десять было - обоего пола.
– Ах вот оно как… А потом?
– А что потом? За вещами не возвращались, если ты об этом. Краска, видишь, пригодилась - хоть заборчик подновлю, а то неаккуратно как-то…
При этих словах мне почему-то вспомнился один старый анекдот.
– Ну ладно, так я у тебя поживу недельку-другую?
– уточнил я.
– А мне что - жалко? Хотя, конечно, придется завтра за продуктами идти…
Святогневнев хорошо помнит, в каких количествах я потребляю консервы и все остальное. Когда я гостил у него в прошлый раз, то за три дня умял месячный запас тушенки. Он сам, безусловно, мертвый, но есть ему нужно, как и живому - ходячим трупам тоже надо пополнять запасы питательных веществ. Конечно, он может воздерживаться от питания неограниченно долгий срок, но в этом случае очень скоро станет похож на обыкновенного зомби - вонючего, подгнившего, разваливающегося на ходу. Это сейчас нужно обладать дедукцией Шерлока Холмса, чтобы понять, кто он такой на самом деле.
– Со мной еще один знакомый, - признался я.
– Странный тип…
– Страннее нас с тобой?
– удивился Святогневнев.
– В чем-то да.
– Ну ладно, пусть и он живет… - растерянно пожал плечами мертвец.
– Где он у тебя?
– В машине сидит.
– Ну, ключи ты знаешь где - идите в дом. Я сейчас, докрашу только - немножко осталось…
– Давай помогу, - предложил я, роясь в куче красильных принадлежностей.
Как и ожидал, там нашлось несколько дополнительных кистей - все-таки маляров-вредителей было десять человек. Я взял в каждую руку по одной, обмакнул их все в краску и заработал с бешеной скоростью, покрывая забор ровным слоем бордово-красного тона.
Всего через пару минут работа была закончена.
– А почему ночью-то? Днем красить вроде ловчей… - спросил я, пока мы шагали к машине. Святогневнев слегка подволакивал ноги - даже его чудо-сыворотка не до конца справлялась с трупным окоченением.
– Днем я наружу не выхожу, - признался доктор.
– Опасаюсь - мало ли что бывает…
– Сочувствую.
«Москвич» мы отогнали на небольшой пустырь в дальнем конце кладбища. А сами разместились в сторожке Льва Игнатьевича… если, конечно, этот дом можно так назвать.