Шестерня

Блюм Василий Борисович

– Все верно. Только, разве кузница не в деревне?

– Нет, но рядом, можно сказать, рукой подать. Вон там, на отшибе.
– Усмехаясь, Креномер воздел руку.

Взглянув в указанном направлении, Шестерня нахмурился. Костлявый палец уперся в клубящуюся впереди тьму. Ни движения, ни света, лишь мутными проблесками мерцают искры редких фонарей, отчего чернота только сгущается, непроглядным пологом укрывая ближайшие подступы к деревне.

ГЛАВА 5

Под

ложечкой неприятно заныло, а в груди зародился холодный ком. Одно дело заниматься работой в деревне, под чарку хмеля в свободное время обсуждая с товарищами страшные преданья старины, и совсем другое переться к демону на рога, предварительно наслушавшись о творящихся вокруг села ужасах.

Окинув взглядом окоем, Шестерня с безразличием произнес:

– На отшибе, так на отшибе. Пойдем, покажешь дорогу.

Креномер отмахнулся.

– Сам отыщешь, тут не далеко.

Шестерня покачал головой, сказал с улыбкой:

– Все же хорошие тут люди, не жадные. Дела вести - одно удовольствие.

– А что не так?
– Креномер заволновался.

Шестерня улыбнулся шире, объяснил:

– Ты не поверишь, но где в другом месте со мной бы спутника отрядили, а то и двух.

– Это зачем?
– Старик нахмурился, глаза сверкнули подозрением.

– А чтобы не стащил чего, или не сломал! Так везде поступают, - произнес Шестерня назидательно. Помолчав добавил в раздумье: - Я бы тоже проследил. На помощников бы не понадеялся, сопроводил сам. А то, мало ли, что у проходимца за душой. Может это он только прикинулся кузнецом, а сам вовсе и не кузнец. Лихой человек, или того хуже. Инструменты в охапку - и бежать. Ищи - свищи после.

Креномер закусил губу, глаза забегали, то глядя в упор на собеседника, то уходя взглядом в даль, где, за непроглядным пологом тьмы, расположилась кузня, наконец со вздохом произнес:

– Боюсь, ты прав. Погоди, сейчас найду кого-нибудь, накажу, чтобы провел, показал что где.

Шестерня закивал, произнес одобрительно:

– Вот это правильно. Нечего всяких там проходимцев доверием смущать. Это ж вы такие несгибаемые: чужого ни-ни! А другой помучается - помучается, и сопрет инструменты, да еще и угля утащит. Мягче надо с людьми-то, с пониманием.

Позади негромко хрустнуло, зашуршали камушки. Креномер с Шестерней разом повернули головы, взглянули на тропу. Из-за поворота вышли Зубило с Бегунцом, неторопливо двинулись, подчеркнуто не замечая обращенных на себя пристальных взглядов. Несколько мгновений Креномер сверлил парней сердитым взглядом, затем его лицо прояснилось, взмахнув рукой, он сделал призывный жест, прикрикнул:

– Эй, вы, а ну подь сюда.

Оба с явной неохотой подняли глаза, с трудом оторвав взгляды от камней под ногами, где с пристальным вниманием рассматривали что-то очень интересное. В глазах, с трудом скрытое, полыхает жадное любопытство, но лица обоих отражают такое искреннее изумление, что любому должно быть понятно - они здесь совершенно случайно, просто проходили мимо, даже и в мыслях ничего не держали... А тут, надо же, такая встреча!

Парни подошли ближе, Зубило поинтересовался:

– Звал?

– Звал, звал, - буркнул Креномер, - а вы будто и не слышали? Пойдете с ним, - палец уперся в Шестерню, - покажете кузню. Как вернетесь - зайдите ко мне, расскажете, что да как.

За спиной захлопнулись ворота, деревня осталась позади. Поглядывая на спутников, что двигались рядом,

зорко поглядывая по сторонам, но без особого страха, Шестерня насмешливо произнес:

– Совсем недавно бежали со всех ног, за вратами прятались, а теперь идем, как ни в чем не бывало. Куда только чудища подевались. Или на эту сторону деревни они не ходят?

– Ходят, везде ходят.
– Бегунец улыбнулся.

– Да только долго не задерживаются, - закончил Зубило за товарища.
– Уходят, едва появились.

– А коли вернутся?
– Шестерня прищурился, взглянул с вопросом.

– Не вернутся, - бросил Бегунец беспечно.
– В том смысле, что вернутся, но не скоро. Они редко приходят.

– Насколько редко?

Зубило наморщил лоб, сосредоточенно принялся загибать пальцы.

– Ну, сегодня приходили, еще до этого пару раз, и до того было...
– Закончив подсчеты, с уверенностью произнес: - В общем, разок - другой в седьмицу. Раньше реже ходили, сейчас почаще стали наведываться.

Шестерня покосился на парней. Идут, как ни в чем не бывало, языками молотят. Словно и нет никакой опасности. Будто и не исчезают люди, и вовсе не отсюда на поиски тварей ушел, чтобы не вернуться, целый отряд. Дурость, бесстрашие, или особенность молодости, когда нет преград, когда счастья больше чем горести, а самая тяжелая утрата вскорости забывается, оставляя после себя лишь слабую тень печали, а затем и вовсе сходит на нет?

Дорога привела к невысокой, но довольно широкой расщелине. Шестерня завертел головой, отыскивая признаки кузницы, но парни вдвинулись в щель, и он лишь пожал плечами, пошел следом. В воздухе проявились нотки металла и гари, окрепли, усилились, превратившись в мощный, пропитавший стены дух. Поворот, другой, и проход расширился, превратившись в небольшую, но уютную пещерку. Шестерня ощутил, как губы невольно расползаются в стороны, а руки, в предвкушении работы, потирают одна другую.

Слева, вдоль стены, развешанные на вбитых в стену клиньях, покоятся инструменты: клещи, зацепы, пруты всяческих размеров. Справа груда заготовок. В почерневших, изогнутых пластинах угадываются контуры будущих доспехов, шалашиком составлены сплюснутые полосы - основы мечей и кинжалов. Отдельно лежат предметы утвари: сковороды, миски, ножи. Но главное у дальней стены - здоровенное, есть где развернуться двоим, горнило с подведенными мехами. Тут же наковальня, молоты разных размеров.

По обе стороны, ближе к углам, темнеют отнорки. В одном, судя по черным блестящим крошкам у входа, хранится топливо в другом серыми силуэтами выступают штабельки из металлических болванок, там же бугрятся горки камней, не иначе - руда для выплавки. Конечно, не так хорошо, как могло бы быть: инструментов явно не хватает, топливо, исходя из цвета и фактуры блестящих крупинок на полу не из лучших, да и металл, судя по запаху и оттенку, далеко не самый чистый. Однако, если не особо не придираться, то...

Под заинтересованными взглядами спутников Шестерня прошелся в по пещерке, заглянул по-очереди в оба отнорка, откуда вышел с испачканными руками но сияющим лицом, сказал:

– Что ж, неплохо. В таком месте и поработать незазорно. Даже топчан есть. Можно спать, не отходя от наковальни.

Парни заулыбались, довольные похвалой, словно обустроили кузнецу собственными руками, натаскали топлива, развешали инструменты, соорудили очаг...

– Вот только одно но...

Улыбки враз истаяли, сменились вопросительными взглядами.