Шестерка Сердец

Косуэй Л. Х.

— Ватсон! Тебе лучше, — говорит он, притягивая к себе и заключая в теплое, к счастью дружеское объятие, учитывая, что папа и Уилл находятся здесь же. Когда мы заходим в зал заседания, я пробегаюсь по материалу на сегодняшний день, про себя высказывая раздражение за паршиво проделанную работу заместительницы. Все не там, где должно быть, и исправление ее ошибок займет у меня вечность. Нам приходится ждать прибытия судьи, на что может уйти Бог знает сколько времени.

Мои глаза перемещаются на Брайана и Уну, когда они входят, окруженные своей командой юристов. В отличие от Джея, который специально попросил папу представлять

его в суде, Брайан нанял адвоката, парня средних лет, которого я на самом деле узнаю. Томас Дженкинс. Большинство людей юридической профессии в этом городе знают его, потому что он один из самых талантливых людей в бизнесе.

Я изучаю Брайана, сужая взгляд. В нем должно быть что-то есть, что-то под обычным внешним видом, отчего Джей так сильно его ненавидит.

— Ты в порядке, родная? — спрашивает Джей, врываясь в мои мысли. Очевидно, он заметил, как я смотрю на Брайана.

Бросаю на него взгляд, а затем опускаю глаза на бумаги передо мной.

— Да, просто... с этим парнем что-то не так, знаешь ли. Я не могу понять, что именно, потому что он выглядит таким обычным.

Джей потирает подбородок с задумчивым выражением на лице.

— Ты когда-нибудь читала Ханну Арендт? — я видимо выгляжу потерянной, потому что Джей поясняет дальше. — Она политический теоретик.

Качаю головой.

— Нет, я никогда не ходила в колледж, Джей. Люди, которые не были в колледже, обычно не читают политических теоретиков.

Не уверена, почему язвлю ему. Возможно, потому что знаю, что Джей точно знает, что «не так» в Брайане, но мне об этом не скажет.

— Я тоже не был. Но, да, я понял, о чем ты. В любом случае, она написала книгу о судебном процессе нацистского лейтенанта по имени Адольф Эйхман в 1960-м. Арендт была еврейкой, которая покинула Германию во время правления Гитлера, а во время судебного процесса этому парню пришлось встретиться со всеми злодеяниями, которые он совершил. Вещами, которые мог придумать только монстр. Тем не менее, его обследовали психологи, и определили, что он не был психопатом, что по факту он был полностью нормальным. Отчего Арендт сделала вывод, что совершенно обычные повседневные люди были способны на преступления, которые в основном ассоциируются лишь с самыми извращенными, злобными членами общества. Она назвала это банальностью зла. Вот что ты видишь, глядя на Брайана Скотта, Матильда. Он обыденный, заурядный, будничный, похожий на точную копию любого другого профессионала его возраста, и все же...

Он прерывается и отворачивается. Я чувствую, как затаила дыхание.

— И все же что, Джей? — спрашиваю я нетерпеливо.

— Судья здесь, — говорит он, разворачивается и потирает руки. — Похоже, сейчас начнется вечеринка.

Затем появляется папа, быстро переговаривая с Джеем, и у меня нет возможности расспрашивать далее. Оглядываясь через плечо, вижу Джесси, сидящую в зале, она ободряюще улыбается и машет мне. Я машу ей в ответ и устраиваюсь на своем месте.

Не знаю, почему, но кажется, нам предстоит длинный и интересный день.

ГЛАВА 27

Папа собирается вызвать свидетеля, женщину по имени Эмма Филан, которая работает на Уну Харрис в качестве личного помощника. На самом деле, я потрясена, что они уговорили ее свидетельствовать. Честно говоря, не уверена, что Уна была

в курсе, потому что стоило вызвать миссис Филан, и ее рот раскрылся от удивления.

Наблюдаю как ее шок переходит в бешенство, когда она поднимает эти кошачьи зеленые глаза на свою работницу. Или, правильней сказать — «бывшую сотрудницу»? Скорее всего, таковой она станет уже до конца сегодняшнего дня. Я наблюдаю, как женщина занимает место свидетеля, и секретарь берет с нее клятву. Проходит минута, прежде чем понимаю, что знаю эту женщину. Это львица, от которой нам с Джеем пришлось спасать Джесси, когда та пыталась заняться с ней групповухой вместе со своим мужем.

Что. За. Ешкин. Кот?

Украшения и развратный наряд, в котором она была в первую нашу встречу в казино, исчезли. Теперь ее волосы зализаны назад в аккуратный пучок, а на ней очень приличный брючный костюм. Моя голова сразу же поворачивается в сторону сидящей в зале Джесси. Она с озорством подмигивает мне, когда я губами произношу: какого черта?

Что-то прогнило в Датском королевстве, ведь правда, я нисколечко не поверю, что это простое совпадение. Пытаюсь перехватить внимание Джея, но он стоически смотрит вперед.

Папа встает для допроса свидетеля. Он держит голову высоко, несмотря на то, что его хромота заметна, а костюм недорогой и поношенный. На секунду забываю о своих подозрениях. В это мгновение я просто горжусь своим отцом, человеком, прошедшим через столько и проведшим так много времени, работая над паршивыми мелкими тяжбами, выступившим сейчас вперед, чтобы представлять интересы истца в одном из самых громких судебных исков этой страны за последние годы.

Я невероятно горжусь им.

— Где вы работаете, миссис Филан? — спрашивает папа.

— Я была личной помощницей Уны Харрис последние шесть лет, — отвечает Эмма, крепко держа руки на коленях.

— Вы можете назвать себя довольным работником?

Она хмурит брови.

— Простите?

— Вы счастливы на своей работе? — уточняет папа.

Эмма на долю секунды бросает взгляд на Уну.

— Я бы не сказала именно так.

Когда я смотрю на Уну, вижу, как ее рот сжимается в плотную линию. Кто-то явно недоволен.

— Вы несчастливы на своей работе?

— В некотором смысле — да.

— Почему вы несчастливы?

Эмма долго не отвечает. Она наклоняется к микрофону, слова будто вертятся у нее на языке, прежде чем она произносит:

— Из-за того как обращается со мной шеф.

Присяжные начинают переговариваться, а папа продолжает:

— Какого рода обращение вы имеете ввиду?

— Ну, порой она бывает грубой. Иногда угрожает и оскорбляет. Она также заставляет меня выполнять поручения, которые мне неприятны.

— Вы не могли бы пояснить, какого рода поручения и почему они вам неприятны?

— Она постоянно заставляет меня забирать ее лекарства. Мне неприятно, потому что это не входит в мои рабочие обязанности. Мои функции в основном заключаются в администрировании.

Со своего места в зале суда Уна громко фыркает от раздражения. Когда смотрю на Джея, его руки скрещены, а на лице едва заметная улыбка. Затем изучаю Эмму, и чего скрывать, она бы предпочла находиться где угодно, но только не тут в качестве свидетеля, независимо от того, насколько она несчастна на своей работе. Каким-то образом Джей принудил ее быть здесь. Точно вам говорю.