Шестая печать
Шрифт:
– Сын мой, не рискуй ты так, ненароком выпустишь дьявола, с которым не совладаешь. Собери их все, отнеси на ригу, а я, как только смогу пришлю монахов отвезти их туда, где они вреда принести не смогут.
– Конечно, святой отец, я все исполню, как вы велите.
Императорский двор, после долгого путешествия, казался непрекращающимся карнавалом, посреди будничной жизни.
Показав указ Папы Павла III о создании нового ордена и назначения его новым магистром, Лойола без труда добился аудиенции с императором.
Когда придворные вышли, оставив их одних, в зале приемов Лойола, откинув капюшон, и взглянул на Карла.
– Вы? Этого не может
– В жизни порой случается неожиданные повороты. Господу же было угодно, что бы я служил ему в этой роли. Но скажите, император, могу я вспомнить о давних обещаниях.
Это случилось четверть века назад. Однако, воспоминания о случившимся были живы в обоих так, словно это произошло вчера.
Небольшой отряд, под командованием капитана Лойолы сопровождал Карла во время его встреч с королями Арагонии и Кастилии. Раздираемые внутренними противоречиями, находясь под постоянной угрозой аннексии со стороны Португалии и Франции. Испытавшие необходимость окончательного наведения порядка в недавно освобожденной от мавров Гранаде, они предпочли формально войти в империю Габсбургов отстоявшую от них настолько далеко, что ее влияние не могло ни сказаться на их укладе жизни ни внести в нее, ни каких изменений.
Обсуждение условий вхождения в империю было решено провести во время тайных сепаратных встреч. По пожеланию Карла, встречи эти должны были пройти во владениях Арагонского и Кастильского королей. Сопровождать императора, было доверено молодому капитану Лойоле с его отрядом.
Лойола, выросший в Гранаде, во времена ее освобождения от мавров, особенно остро ощущал необходимость централизации власти. Ему казалось, что только так можно добиться мирной жизни в провинциях и что присоединение возродит к новой жизни Великую Римскую империю.
Хорошо вооруженный отряд уже одним своим видом обеспечивал безопасность путешественникам и отгонял грабителей. И все же им не удалось побыть декоративным сопровождением.
Кусты с треском раздвинулись, и на дорогу ринулась толпа, плохо одетых и чем попало вооруженных грабителей. Одуревшие от своего численного превосходства они не остановились и после залпа из мушкетов, буквально снесших первый ряд, и бросились колотить ноги лошадей и всадников своими деревянными дубинами. При этом они ужасно громко орали, то ли пытаясь запугать противника, то ли подбадривали самих себя. Но бестолковость вожаков не позволила организовать нападение эффективно и атакующие мешали друг дружке, попадали друг другу под удар. Когда жертвы не дрогнули, а начали хладнокровно резать своих противников, как скот на войне, дрогнули и побежали, побросав свои дубины.
Лойола остановил своих солдат, сгоряча готовых броситься преследовать противника и вдруг заметил, что с отрядом нет Карла.
Пришпорив коня, он поскакал по дороге в обратную сторону. С дороги, он заметил поляну и кого-то на ней. Не раздумывая, он направил туда лошадь и, буквально, вылетел на поляну.
Карл стоял на коленях перед вооруженным зазубренным кухонным ножом бородачом. Меч, подвешенный на его поясе, так и не извлеченный из ножен упирался в землю и мешал Карлу сохранить равновесие. Лицо его было бледно от ужаса перед этим плохо одетым громилой с перекошенным лицом. Карл, что-то говорил по-немецки, и бандит не понимая ни слова, все же на какое-то мгновение задумался, пытаясь вслушаться.
Лойола не раздумывал и мгновенья. Направив коня через поляну, он одним движением
Отрубленная голова полетела в Карла, которого вдобавок к этому обрызгало кровью. Нервы Карла не выдержали, и он рухнул без чувств.
– И все же, я скорее ожидал вас увидеть в генеральском мундире, чем в сутане.
– Ну, если вы об этом, то я уже настолько привык к этому одеянию, что другое просто перестал замечать вовсе. Как никак почти двадцать лет я ее ношу. А что касается должности, то вы же сами читали указ Папы, так вот можно сказать, что генералом я все же стал.
– Этого вы могли добиться гораздо быстрее, а сегодня быть не только генералом, но и маршалом. Согласись, вы тогда последовать за мной.
«Возможно, и стал бы», – подумал Лойола, – «Но гораздо вероятней я был бы покойником».
Тогда он четырежды приводил Карла в себя. Тот едва приди в себя, тут же лишался чувств вновь. Затем им пришлось искать ручей, потому что хотя солдаты и привычны к сильным запахам и вонь конского и людского пота, запахов крови, да и еще множество других запахов просто не замечают. Но к определенным запахам, распространяемых сейчас Карлом, весьма чувствительны.
Пока одежды Карла подсыхали после полоскания в ручье, они вдвоем сидели на траве.
– Капитан, я ваш должник. Вы спасли мою жизнь. Спасаете мою честь. Но вы не мой подданный, пока, и я хочу понять, что вас вело к этому решению.
– Я военный и позволить убить того, кого я взялся охранять, было бы верхом непрофессионализма.
– Но все же, вы не ответили на мой вопрос о чести.
– Видите ли, я вырос в Гранаде. «Аутодафе» – этот поход перед сожжением еретика, с легкой руки великого Торквемады, был нашей ежедневной прогулкой. Но, не смотря на такую жестокую борьбу с инакомыслием, до сегодняшнего дня существуют люди, которые хотели бы отторгнуть Испанские королевства от цивилизованного общества и вновь отдать их под управление неверным, – говоря это, он распалялся все больше и больше, – Мой учитель – человек, который учил меня грамоте, давал знания по всем предметам тоже оказался сторонником возвращения власти этих еретиков. Я сам сообщил о нем святой инквизиции и с радостью прошел «Аутодафе» перед тем как он взошел на костер. Я вам больше скажу, и те, кто сегодня на нас напал – это тоже последователи сепаратистов. Единственное, что может спасти этот край это централизованная власть. А личность правителя дело второстепенное. Главное, что бы имелся институт власти, а остальное приложится.
– Централизованная власть? Да вы хоть немного представляете себе содержание тех переговоров, на которых речь идет только об одном – о деньгах. Кто и сколько получит от предстоящего объединения. А те, высокие мотивы, о которых вы думаете, это столь второстепенно, что если вдруг они и разрешатся, то это может произойти лишь случайно. Такова, правда, мой спаситель. Деньги, деньги и деньги. Я вижу по вашему лицу, что вы шокированы, но такова, правда. Я вырос с этим знанием. Вот в Гренаде Великий инквизитор боролся с Евреями, а в Европе они получили в свои руки все деньги еще несколько веков назад, когда ростовщичество было признано делом недостойным христиан и попало в их руки. Уже давно все крупные роды дворянства должны им такие суммы, что предъяви они их к оплате, неминуемо разорят любой из них. Но сами они не могут придти к власти, христиане не любят иноверцев. Вот и создали компромисс, когда нашлись люди, управляющие их долгами. Вот так, мой друг. Вот так.