Шесть братьев
Шрифт:
– Он это сделает, – уверенно говорит Джейс. – Когда ты меньше всего ожидаешь, он будет там. И тогда для тебя будет все конечно.
– Ты просто не понимаешь, – говорю ему.
Это как будто я прошу его понять, хоть и не объясняю, что именно.
Он качает головой.
– Если передумаешь, дай мне знать. Он здесь.
Он указывает на парковку перед зданием, куда Дорнан заезжает на своем Харлее. Лучи заката отражаются тусклым мерцанием от полированного черного металла и хрома.
Мы безэмоционально стоим здесь, глядя издалека, как Дорнан паркует свой байк и
Снова начинаю плакать. Джейс стоит с каменным лицом.
– Соберись, – шипит он.
– Это тот бл*дский морфин, который ты дал мне, – шиплю в ответ, вытираю слезы и иду внутрь в сторону ванны, где могу умыться и успокоиться.
Поэтому, конечно же, я почти кричу, когда врезаюсь в твердую грудь, одетую в кожу.
Это он.
Я смотрю вверх, слезы еще не высохли на моих глазах, и вижу черные глаза Дорнана, который пристально смотрит на меня. Я леденею, когда он с подозрением переводит взгляд на Джейса, а потом обратно на меня.
– Что, бл*ть, я только что прервал? – спрашивает он.
Я бросаюсь ему на грудь, становлюсь на цыпочки, покрывая короткими поцелуями его лицо.
– Я думала, ты не вернешься за мной, – затаив дыхание, говорю ему. – Я так сильно по тебе скучала.
Джейс с грохотом закрывает дверь на балкон.
– Она не переставала ныть, как сильно скучала по тебе, – рычит он отцу. – В следующий раз я заткну ей рот кляпом.
Дорнан взрывается смехом, вибрируя напротив моей груди, заставляя внутренности наполниться ужасом. Он поднимает мою голову и целует самым длинным и страстным поцелуем, который у нас когда-либо был. Но он даже не сравнится с интенсивностью тех мимолетных поцелуев, которые были у нас с Джейсом.
Это даже приблизительно не в этой гребаной реальности.
Дорнан отрывается от меня, и я восстанавливаю дыхание, избегая взгляда Джейса.
– Мне нужно в душ, – говорит он. – Слишком, бл*ть, долго был на этом мотоцикле. Ты, – он тыкает пальцем в мою грудь, – лучше присоединись ко мне через пять минут.
Он еще раз продолжительно целует меня перед тем, как повернуться и войти в ванную. Минутой позже я слышу, как включается вода.
– Ты прекрасная актриса, – говорит Джейс позади меня, каждое слово взвешенное и обдуманное.
Я поворачиваюсь, вытирая Дорнана тыльной стороной ладони со своего рта. Глаза Джейса холодные, руки скрещены на груди, когда он изучает меня, невозможно не заметить вид отвращения на его лице. Я глубоко встревожена тем, что он видит сквозь фасад, о чем Дорнан не догадывается, но в то же время втайне чувствую облегчение. Потому что, если он знает, что это ложь, может быть, он все равно захочет меня, как бы безумно и хреново это не звучало.
– Ты и сам не так уж плох, – говорю я, опуская руку.
Он просто мотает головой, со злостью сжав руки в кулаки, и вылетает из комнаты.
Я слышу звон ключей, как захлопывается входная дверь, и мое сердце падает, когда понимаю, что Джейс ушел.
Я жду как можно дольше, пока не проходит пять минут, прежде чем снимаю футболку и медленно ковыляю в ванную, чтобы присоединиться к Дорнану под душем. Он улыбается, когда
– Прости, малышка, – говорит он, опустившись на колени на плитке, осматривая ряд швов, которые его врач профессионально наложил мне на ногу. Он очень нежно проводит по нему пальцами, перед тем как усилить хватку на сгибе коленей, заставляя меня раздвинуть ноги шире, чтобы я не упала. Он с нежностью поцеловал мой чувствительный бугорок, его дыхание опалило кожу, приводя меня в замешательство. Он поднимается, остановившись, чтобы уделить внимание моему затвердевшему соску, прежде чем снова выпрямиться. Я дрожу, хватаясь за его твердые бицепсы, когда он прижимается ко мне. – Стань на колени, малышка.
Паника поднимается в моем животе.
– Я не могу, – шепчу ему. – Моя нога...
Его лицо искажается от разочарования, черные глаза впиваются в мои. Взгляд ползет вниз до моей колотой раны, а потом возвращается на мое лицо.
– Боль – это хорошо, – говорит он, крепко сжимая мою шею, прежде чем отпустить. – Поняла? Боль означает, что я, бл*ть, владею тобой. – Я неохотно киваю. – Скажи это.
– Ты владеешь мной.
– Почему?
«Вспомни Чада. Вспомни, кто ты. Я улыбаюсь».
– Потому что я твоя.
– Ты чертовски права, ты моя. А теперь, бл*ть, на колени.
Он придерживает меня, когда я с трудом медленно приседаю, моя нога кричит от свежей боли, которая распространяется по всей конечности, заставляя меня хотеть кричать.
Я чувствую, как пара швов расходятся и смотрю вниз, чтобы увидеть, как тонкие ручейки крови вытекают наружу и скользят вниз по моей ноге, распаренной в теплой воде. Этот вид придает мне силы. Сегодня я отдам свою кровь за него, а когда-нибудь он отдаст свою кровь за меня.
– Теперь, – самодовольно говорит он, прижимая кончик своего твердого члена к моим губам. – Покажи, как сильно ты по мне скучала.
Джейс был прав. Я отличная актриса.
Поэтому открываю рот и лгу.
После совместного душа, Дорнан отвозит меня обратно в клубный дом на заднем сидении своего байка.
Езда с Дорнаном ощущается неправильно. Я не чувствую себя свободной на ветру; чувствую себя в ловушке, словно бабочка, заключенная в стеклянной банке. Едва порхаю своими крыльями, ударяясь ими о мою невидимую крепость.
Только эта клетка сделана моими руками.
Я не должна жаловаться. Но у меня заканчивается терпение. Прошел почти месяц, за который я убила Чада, дважды поцеловала Джейса и трахалась с Дорнаном достаточно раз, чтобы моя голова пошла кругом. Интересно, что мой отец подумал бы обо мне сейчас, но потом прогоняю эту мысль, потому что он был бы в ужасе. Он был бы вне себя.
Его маленькая девочка убивает, трахает и лжет.
Мысль о том, что он умер, пытаясь спасти меня от этой жизни, все еще убивает меня.