Шесть братьев
Шрифт:
Я киваю, неуместно хихикая.
– Но сперва он связал меня.
В его темных глазах вспыхивает беспокойство.
– Тебе следовало бежать, когда у тебя еще была такая возможность, – говорит он.
Я не отвечаю. Я не сбегу. Не сейчас, когда я вкусила слезы и печаль Дорнана, не после того, как я увидела, как Чад сделал свой последний вздох. Я не уйду, пока не разберусь со всеми.
Я убираю простыню с бедра, чтобы увидеть, что кровотечение замедлилось. Джейс с болезненным
– Я найду аптечку, – говорит он, оглядываясь. – Давай вытащим тебя из этой комнаты.
Я смотрю на свою ногу, гадая, смогу ли ходить, и решаю встать и проверить ее.
– Сука, – бормочу себе под нос, нога подгибается подо мной, слезы стекают из уголков моих глаз.
– Давай, – говорит Джейс и одним быстрым движением подхватывает меня на руки, словно собирается перенести через порог.
– Теперь это действительно похоже на красную свадьбу, – неуверенно говорю я, склоняя голову вперед и ударяясь о его грудь.
Джейс только качает головой, и я вижу, как в уголках его рта появляется легкая улыбка.
– Такое ощущение, словно ты читала «Игру Престолов», – говорит он, помогая мне открыть дверь и несет по пустынному коридору.
– Я смотрела сериал, – говорю я, пряча лицо у него на груди. – Это считается? – Он входит в другой дверной проем, примерно через десять дверей от комнаты Дорнана, и кладет меня на кровать. – Это твоя комната? – спрашиваю, оглядываясь.
Я падаю на кровать, у меня кружится голова, я чувствую слабость и чувствую себя пьяной. Мои глаза на мгновение закрываются, и Джейс грубо трясет меня.
– Эй, Саманта? – его тон сейчас на сто процентов серьезен.
Я приоткрываю одно веко, хотя это дается мне с трудом.
– Я устала, – говорю, снова закрывая глаза.
– Я отвезу тебя в больницу, – говорит он, и, услышав это, мои глаза резко открываются, и я сажусь.
– Нет. Никаких больниц. Только аптечка.
Он качает головой.
– Саманта, ты вся залита кровью, и продолжаешь истекать! Бинт не поможет.
Он подходит, чтобы меня поднять, я кладу руку ему на предплечье.
– Никаких больниц, – категорично говорю я. – Нужны всего лишь иголка и нитка. – Я думаю об этом мгновение. – И бутылка Джека.
– Не лучше ли протереть рану спиртом? – с сомнением спрашивает он.
– Я не собираюсь его втирать, я собираюсь его пить, – говорю я сквозь стиснутые зубы.
Он исчезает и возвращается через несколько минут с маленькой пластиковой коробкой, помеченной белым крестом над красным квадратом, с запечатанной бутылкой бурбона, бутылкой колы и небольшим набором для шитья.
Я смотрю на колу, когда он закатывает мое платье по бедру вверх, сдвигая пропитанную
– Кто такая Мариана? – морщусь я, моя голова набита ватой, а в ноге острая, пульсирующая боль, которая не притупляется.
– Полагаю, она была моей мачехой. Она никогда не выходила замуж за моего отца, но была с ним долгое время.
– Иисус! – Клянусь, он протирает мою ногу спиртом.
Я беру бутылку бурбона, которую он бросил на кровать рядом со мной, откручиваю крышку и делаю большой глоток, который одновременно обжигает мое горло и успокаивает мои потрепанные нервы.
– Извини, – бормочет Джейс, заканчивая обрабатывать рану. Он отступает и осматривает ее. – Она действительно нуждается в швах. – Он мягко ощупывает ее. – Насколько глубоко он вогнал нож?
Я хочу засмеяться, но не решаюсь.
– До упора, – говорю я, проглатывая желчь и наполняя рот еще большим количеством бурбона.
– Нам нужен врач, – говорит он. Я стиснула зубы и протянула ему бурбон, схватила набор для шитья с кровати рядом со мной и расстегнула молнию. Достала небольшую иглу и моток черных ниток, пытаясь трясущимися руками попасть концом в ушко иглы. – Вот, позволь мне сделать это, – говорит он. Джейс забирает у меня иголку с ниткой и достает из заднего кармана зажигалку. Я ложусь на кровать, пока он занимается иглой и ниткой. – Ты готова? – спрашивает меня.
Я принимаю сидячее положение, комната кружится.
– Не совсем.
– На счет три, – говорит он, одной рукой сдавливая мою разорванную кожу, а другой удерживая иглу. – Один, два...
На два он вдавливает иглу в мою плоть. Боль рикошетом проходит по всему моему телу, каждый нерв вспыхивает от шипящей, жгучей боли.
– Разве было уже три? – бормочу я сквозь стиснутые зубы.
Он не отвечает, просто ругается и протягивает мне иглу.
– Нить продолжает рваться, – говорит он.
Я закатываю глаза.
– Леска, – выплевываю я. – Леска подойдет.
– Я сейчас вернусь, – говорит он, выходя из комнаты и закрывая дверь. Он ушел ненадолго, минут на пять, но, когда вернулся, тяжело дышал.
– Ты решил пробежаться? – саркастически спрашиваю я.
В одной руке он держит катушку с новой рыболовной леской, а в другой – небольшой мешочек с не совсем белым порошком.
Я уставилась на мешочек, заинтригованная.
– Героин?
Он протягивает его, кивая.
– Почти чистый, – говорит он. – Тебе понадобится совсем немного.