Шёпот яда
Шрифт:
Улыбаясь, Чазар повернулся в их сторону.
– Что вы думаете о моей небольшой речи?
– Это было вдохновляюще.
– Ответил Никос.
На мгновение Аот подумал - не лучше ли сказать что-нибудь столь же пустое и на этом не остановиться. Затем он решил, что шло бы оно в Абисс. Он был солдатом, а не придворным, и говорил все так, как и есть, особенно когда Чессенте грозила война.
– Вы сказали кое-что, чего я не ожидал услышать, - сказал он, - и упустили одну вещь, которая мне кажется очень важной.
Чазар улыбнулся.
– Я впервые за сто лет обращалась к своим детям. Я должен был говорить от сердца, даже если это и означает немного отклониться от сценария.
– Я понимаю это, Ваше Величество. Но я думал, что вы собираетесь сказать всем, что существа, стоящие за убийствами Зеленой Руки, на самом деле вовсе не драконорожденные, а скорее демоны, вызванные с нижних планов. – Во имя Черного Пламени, он и Цера чуть не умерли, раскрывая этот секрет!
– К сожалению, - сказал Чазар, - не всегда возможно затронуть все интересующие темы в одной речи.
– И это я тоже понимаю. Но эта конкретная тема важна. В то время, когда Чессенте нужны друзья, вы могли бы восстановить союз с Тимантером.
– У Тимантера есть свои проблемы, - сказал Чазар.
– В ближайшее время они не смогут предоставить нам войска.
– Тем не менее, если люди узнают, что враги не окружают Чессенту со всех сторон, то это может воодушевить их.
– Возможно, ценой возрождения их подозрений в отношении тех, кого они изначально были склонны винить - магов. А это нарушит моё обещание леди Джесри.
“Залог, который она взяла, не посоветовавшись со мной” - С горечью подумал Аот.
Не то чтобы он был не согласен с ней. Как он мог не согласиться, учитывая то, что Аот сам был боевым магом? Но Братство пришло в Чессенту не для распространения справедливости и просвещения. После двух жестоких кампаний, которые уменьшили их ряды, принесли мало прибыли и запятнали их имя, они пришли, чтобы наполнить свою казну и восстановить свою репутацию, сражаясь в войнах государства. И если люди будут обвинять одного из лейтенантов Братства в продвижении непопулярного приказа, то это явно не поможет Аоту достигнуть своих целей.
– А теперь, если вы меня извините… - Сказал Чазар. Он уже поворачивался и улыбался Лютену, главному сопернику Никоса при дворе уже предыдущего Героя Войны.
Гаэдинн был сыном мелкого аристократа и, когда ему это было удобно, умел вести себя как джентльмен. В некоторых частях Фаэруна это означало поглощение любых блюд, которые давал хозяин, чтобы выразить признательность за его щедрость. В Чессенте, с ее манией к физическому здоровью, мужчина производил хорошее впечатление, просто выбирая закуски или вовсе игнорируя их.
Но в ту ночь ему было все равно. Он и Джесри провели несколько тяжелых и голодных дней на Шадоуфэлле. Скоро он окажется в гуще войны, где состояние
За сервировочными столиками стояли его личные лакеи, которые собирали ему тарелку с молочным поросенком, куриной грудкой с черничной глазурью, горохом, темными булочками с маслом и ломтиками засахаренного персика. У него потекли слюнки, поэтому он отвернулся, но тут же замер.
Джесри подошла к нему сзади, но она выглядела так, как никогда прежде. Служанка, а точнее - целая команда, уложила волосы волшебницы в замысловатую прическу и одела ее в алое парчовое платье. Рубины блестели в мочках ее ушей и вокруг шеи. Служанкам даже удалось вырвать посох из ее рук.
– Добрый вечер, миледи, - сказал Гаэдинн.
– Вы невероятно похожи на одну мою знакомую волшебницу. Но она избегает таких нарядов.
Джесри нахмурилась.
– Я не могла избежать этого. Герой Войны сказал мне прийти и дал мне эту… одежду. Он хотел, чтобы я тоже заявила о себе, но это уже слишком. Мне пришлось войти сюда через одну из боковых дверей.
Гаэдинн усмехнулся.
– Что ж, ты прибыла раньше дракона, поэтому он никогда не узнает о нарушении протокола.
Джесри заколебалась.
– Я никогда не носила ничего подобного. Я хорошо выгляжу?
Она выглядела восхитительно, но он понял, что не хотел этого говорить. Может быть, потому, что они уже однажды шли по дороге комплиментов и нежных разговоров, но для них это вообще ни к чему не привело.
– Главное, - сказал он, - что после сегодняшнего вечера ты сможешь продать все это за кругленькую сумму.
Что-то шевельнулось в её янтарных глазах, и ему захотелось услышать ответ волшебницы. Затем трубачи затрубили в медные трубы, и через высокий арочный проем в конце комнаты прошел Чазар, облаченный в камзол из золотистой ткани и малинового бархата. Арку обрамляла резьба, изображающая величайшие достижения прежнего правления Чазара.
Мужчины поклонились, а женщины сделали реверанс. Чазар засиял и жестом позволил всем выпрямиться. Затем он повернулся и кивнул музыкантам, которые завели первый танец - гальярду.
Стоя возле буфета, Гаэдинн и Джесри уже стояли достаточно далеко от танцевальной зоны, но волшебница все равно рефлекторно отступила на шаг назад.
Тогда Чазар воскликнул:
– Остановитесь! Его голос не должен был заглушить гальярду, но это сработало так легко, будто в его, вроде бы, человеческой глотке все еще был заключен рев, который он мог использовать при необходимости. Оркестр остановился. Пары, которые ждали, когда Герой Войны выберет партнера и начнет танцевать, чтобы сделать то же самое, удивленно уставились на него.