Шепот ужаса

Мам Сомали

Нельзя сказать, чтобы я была семи пядей во лбу. Я не владею никакой профессией. Не умею говорить складно, да и образования у меня никакого. Но иногда умею оставаться хладнокровной, отвечать за всех, ободрять, вселять уверенность. Я живу сегодняшним днем, часом, минутой. Я не знаю, что станет со мной, когда я выйду из нашего офиса. И никто не знает.

* * *

На следующий день, 9 декабря, в некоторых местных изданиях напечатали, что девушки из отеля «Chai Hour II» выломали ворота при попытке бежать — якобы в AFESIP их удерживали насильно. Еще написали, что всем девушкам было больше восемнадцати. Мне начали беспрестанно звонить — влиятельные

правительственные чиновники и полицейские советовали помалкивать и не совать нос не в свои дела. Друзья предостерегали — я могу поплатиться жизнью, если решусь продолжать борьбу. И советовали на время уехать из страны, причем как можно скорее.

Начальник полиции нашего муниципалитета распространил официальное сообщение, в котором говорилось, что нам предъявят обвинения в похищении женщин. Это его заявление так и сочилось ядом. Местные журналисты поспешили успокоить общественное мнение и напечатали в газетах о том, что «Chai Hour II» — самый обычный отель с караоке-баром, что в нем предлагаются услуги массажисток, а все работающие в отеле девушки могут подтвердить, что не занимаются проституцией.

Пьер вылетел ко мне из Лаоса, однако еще в Бангкоке, во время пересадки, собрал пресс-конференцию для иностранных журналистов в мою поддержку.

На следующий день за моими детьми, возвращавшимися из школы, следовали люди на мотоциклах. Мне надо было ехать в Кампонгтям, чтобы проведать девочек в детском центре. Персонал опасался нападения, девочки пребывали в панике.

Мы выехали в четыре утра, но даже в такой ранний час за нами следовала какая-то машина. Однако нам удалось оторваться от преследования до того, как мы доехали до деревни. Я попыталась успокоить девочек. Сказала, что ни с кем ничего не случится, что у нас есть юристы. Я пыталась рассуждать здраво, но тоже боялась. Мне не хотелось следовать совету друзей и уезжать — я не могла вот так запросто взять и оставить девочек и своих людей.

Но давление нарастало, а помощь явилась оттуда, откуда я и не ожидала. Пришли чиновники из американского посольства — выяснить, что происходит, и разобраться самим. Нашей проблемой стали интересоваться чиновники из ООН. Меня пригласили во французское посольство — на беседу с послом. Стали звонить журналисты.

Прошло всего несколько дней, и ситуация изменилась. О нас напечатали в европейских газетах, дипломаты из Евросоюза и американские правительственные круги стали угрожать Камбодже экономическими санкциями, если не будет предпринято ничего, чтобы остановить торговлю секс-рабынями и коррупцию в высшем эшелоне власти. Вот так неожиданно «Chai Hour II» стал символом самого явления — сексуального рабства и переломным моментом в сознании многих людей.

Англоязычная газета «Камбоджийский ежедневник» начала расследование, чтобы дознаться, кто распахнул ворота приюта AFESIP. Соседи рассказывали, что это сделали сами нападавшие во главе с сутенерами. Наша организация получила хоть и неофициальное, но приглашение возобновить работу, а правительство согласилось создать следственную группу, чтобы проверить, в самом ли деле имел место подкуп.

Прошло много времени, прежде чем группа отчиталась о проделанной работе: они «не нашли доказательств» тому, что имел место подкуп и что женщины были силой увезены из приюта. Вот так — некоторые сидят так высоко, что их не достать. Если я назову конкретные имена, завтра же меня найдут с пулей в голове — чаша весов между жизнью и смертью перевесит в сторону последней. В отношении меня угроза такая все еще существует. Но по крайней мере я успею высказаться.

* * *

В каком-то смысле происшествие с отелем «Chai Hour II» способствовало нашему прорыву. Организация начала

получать гораздо больше помощи от властей. Однако полтора года спустя дело аукнулось мне, причем самым ужасным образом.

В июле 2006 года во время интервью, которое я давала журналу «Гламур», мне позвонили из пномпеньской школы, где училась Нинг, и сообщили, что девочка исчезла. Посреди дня она покинула территорию школы и обратно не вернулась. Телефон, который я подарила дочери на четырнадцать лет, не отзывался. Я тут же запаниковала. Нинг не из тех, которые вот так запросто возьмут и сбегут. Она милая, добрая девочка. У нее, конечно, есть свои тайны, но она никогда бы не причинила мне такую боль.

И я тут же подумала о самом страшном — мою дочь похитили сутенеры. В Камбодже такое совсем не редкость. Каждый год тысячи девочек похищают и продают в публичные дома. В основном это девочки из бедных семей. Однако моей дочерью интересовались совсем по другой причине, поэтому у меня кровь в жилах стыла.

Я позвонила Пьеру. Мы с ним недавно решили жить раздельно, и он на время улетел в Таиланд. Пьер пообещал тут же вылететь в Камбоджу. Затем я обзвонила всех, кого знала в полиции и среди правительственных кругов и рассказала о происшедшем. И сосредоточилась на поисках дочери.

Вот это я умею — искать девочек через сеть знакомых в мире проституции. Каждый наш следователь связался со своим информатором. Очень быстро нам стало известно, что Нинг видели садящейся в машину с несколькими пассажирами как раз напротив школы. В машине уже сидели женщина и несколько мужчин; женщина была как-то связана с отелем «Chai Hour II».

Прошло четыре дня, наполненных лихорадочными телефонными звонками и ужасом ожидания. В течение всего этого времени настоящей опорой мне стала Марианна Пёрл. Она приехала в Пномпень в качестве журналистки «Гламур». Марианна рассказала мне о похищении мужа, Дэниела Пёрла, исламскими боевиками в Пакистане в 2002-м. Она помогала мне держать себя в руках.

Я знала, что если Нинг успели переправить в Таиланд, мы можем навсегда потерять ее. Первым делом мы раздали людям фотографии дочери и отправили их в основные приграничные городки. Единственная надежда была на то, что девочка еще в стране, тогда можно будет разыскать ее.

Тесно сотрудничая с полицией и чиновниками, мы наконец отыскали Нинг. Она находилась в Баттамбанге, в руках торговцев «живым товаром». Вместе с ними был мальчик, ее знакомый. Он убедил Нинг в том, что из-за нее совершит самоубийство. Нинг пожалела мальчика и пошла с ним за территорию школы, чтобы поговорить. Мальчик привел мою дочь прямо в руки вооруженных людей.

Мне даже в голову не пришло, что Марианна напишет обо всем этом. Очень жаль, что личная жизнь моей дочери стала всеобщим достоянием, я же не добавлю к этому больше ни слова. Связанные с этим делом люди были освобождены из-под стражи, хотя суд так до сих пор и не состоялся. Отель «Chai Hour II» все так же работает, это все тот же бордель, только под другой вывеской — «Leang Hour». А женщину, сидевшую в машине, так и не нашли.

Заключение

Сейчас в детском центре, что в провинции Кам- понгтям, находится двенадцатилетняя девочка с глубокими круговыми шрамами на шее и предплечьях — дело рук пьяного клиента. Еще одна девочка, четырнадцати лет, сошла с ума. Мы нашли ее в подвале борделя прикованной. Первые месяцы она не говорила и не могла управлять своим телом. Девочка прожила у нас без малого год. Теперь она разговаривает и учится помогать на кухне. Девочка очень милая, такая очаровательная, точно маленький ребенок, вот только поступки ее не всегда осмысленны. Но она не всегда была такой — оказалось, девочка умеет читать и писать по-кхмерски. Мы до сих пор не знаем, кто она такая.