Шепот одержимости
Шрифт:
— Мистер Маркс, вы хорошо выглядите. — Смеется Слейтер.
Это такой прекрасный звук, такой беззаботный и легкий. Всякий раз, когда он разговаривает со мной, его голос звучит так, словно у него палка в заднице.
— Не надо. — Стонет его друг, добродушно ударяя Слейтера кулаком в плечо. — Серьезно, чувак, спасибо, что помог мне получить эту работу.
— Не благодари. Я слышал, что у них внезапно возникла проблема, и я хотел помочь.
Я напрягаю слух, чтобы расслышать продолжение их разговора, но Слейтер понижает голос. Этот парень — как Слейтер его назвал, мистер Маркс? —
— Лучше беги, Кора, не хотел бы, чтобы ты опоздала. — Кричит Слейтер, заставляя меня подпрыгнуть.
Я убегаю, но не могу не задаться вопросом, какому учителю внезапно пришлось покинуть школу.
Хотя нутром чую, что я уже знаю ответ.
К тому времени, как я добираюсь до класса мистера Спиро — моего последнего урока в этот день, — я уже знаю, что он ушел. Каждый урок, который у меня был сегодня, был полон сплетен о внезапном уходе учителя и бурных предположений о его привлекательной новой замене. Половина девушек уже влюблена в него, но у меня просто кислый привкус во рту, когда я вижу его.
— Добро пожаловать, Кора, присаживайся. — Говорит он мне с легкой улыбкой.
Когда я поворачиваюсь, чтобы занять свое место, все девушки в первых двух рядах сердито смотрят на меня и бросают злобные взгляды.
— Откуда он знает ее имя? — Бормочет одна из них.
Я иду в заднюю часть. После мистера Спиро я не хочу попадаться ни на чей учительский радар.
К счастью, он больше не окликает меня и никак не привлекает ко мне внимания, и я оказываюсь поглощенной его уроком. Я часто отключалась во время занятий Виктора, слишком долго гадала, думает ли он обо мне, но без этого беспокойства с мистером Марксом я действительно могу быть внимательной. Может быть, я даже улучшу свои оценки до конца года. Я уверена, что еще не слишком поздно. Я много работаю, но в этом году я не была лучшей ученицей из-за того, что Виктор отвлекал меня.
После школы я иду на работу в кафе-мороженое, и это приятная, легкая смена. Мы не слишком заняты, но и не настолько свободны, чтобы, веря тянулось. Лиззи сидит за столом и делает домашнее задание, а я захожу поговорить с ней всякий раз, когда у меня выдается свободная минутка.
Она отчаянно пытается проболтаться о том, что произошло на вечеринке после моего ухода, но я не хочу этого слышать. От одной мысли о той ночи у меня сводит живот, поэтому я ищу предлог улизнуть.
Когда я прихожу домой, он погружен в темноту, и я испытываю облегчение. Я просто хочу принять долгую горячую ванну, если там достаточно горячей воды, и расслабиться. Сегодняшний день оказался сложнее, чем я ожидала. С появлением Слейтера первым делом, нового учителя и отсутствием Виктора все мои эмоции перепутались.
Я поднимаюсь по лестнице и иду прямо в ванную, вставляю пробку в отверстие ванны и открываю кран с горячей водой. Вода нагревается так долго, что мне не нужно волноваться, что ее необходимо будет разбавить холодной водой. Пока ванная набирается я иду в свою комнату и оставляю сумку.
Сняв одежду и бросив ее в корзину, чтобы постирать позже, возвращаясь в ванную и зажигаю ароматические свечи, которые держит
Они почти закончились, и я мысленно даю себе обещание потратить последние деньги Виктора на покупку ей хорошей замены. Что-нибудь необычное — может быть, те, что выпускаются в больших стеклянных банках с крышками. И какую-нибудь приятную пену для ванны в комплекте.
Я жду, пока ванна наполнится, прежде чем выключить свет и погрузиться под воду. Она еще только-только нагрелась, так что я знаю, что это не будет долгая ванна, как я планировала, но это лучше, чем ничего. Свечи мерцают на ветру из-за слегка продуваемой сквозняком оконной рамы, которая нуждается в замене, отбрасывая жуткие тени на белую плитку, знававшую лучшие дни.
Я знаю, хорошо, что Виктора больше нет. Что теперь я в большей безопасности. Но мне все равно немного грустно из-за этого. Моя голова и мое сердце находятся в состоянии войны. Мой мозг говорит мне, что Спиро был подонком, охотившимся на невинных молодых девушек, и которому, очевидно, было на меня наплевать, потому что он сбежал и оставил меня с вооруженным человеком в маске в темноте и даже не написал, чтобы узнать, все ли со мной в порядке.
Мое сердце хочет, чтобы я верила, что все это было каким-то большим недоразумением и что он вернется. Это отрицание, потому что оно знает, что альтернатива — калечащее одиночество, которое я сейчас испытываю в этом темном, пустом доме — невыносима.
Никто другой никогда не хотел меня, и было приятно быть желанной для него. Даже если это было под ложным предлогом.
Хлопок двери внизу заставляет меня подпрыгнуть.
— Мама?
Я не ожидала, что она вернется так поздно. Если вообще вернется. В итоге она часто остается в палате на ночь. Дети, за которыми она ухаживает, в основном больные раком, никогда не хотят, чтобы она уходила, и она никогда не может сказать им "нет". Ей даже не платят, когда она это делает. Ей просто нравится утешать их.
Ответа нет. Возможно, я услышала звук из-за двери нашего соседа. Стены достаточно тонкие. Вода становится холодной, и я дрожу. Я решаю, что быстро побрею ноги, пока буду в ванне, а потом посмотрю фильм с чашечкой горячего какао в пижаме. Звучит идеально, даже если не с кем это разделить.
Скрип половицы за дверью ванной заставляет меня выронить бритву.
— Черт!
Я шиплю, когда лезвие разрезает мою лодыжку, и с нее немедленно начинает капать кровь. Это ужасно щиплет, но я слишком отвлечена скрипом снаружи, чтобы обращать внимание на что-то большее.
— Эй? Мам, ты дома?
Ничего. Мой пульс учащается.
— Мама?
У меня начинают дрожать руки. Ответа нет.
Потом я вспоминаю, что за выходные так и не удосужилась засунуть ключ под цветочный горшок, и у меня сводит живот.
— Слейтер? — Кричу я, стараясь, чтобы мой голос звучал скорее раздраженно, чем испуганно. У меня не получается. — Не смешно, придурок. Ты должен перестать лезть не в свое дело. Это жутко!
Дверная ручка дергается, и я вскрикиваю.
— Тебе нельзя входить! Я в ванной.