Шелковый путь
Шрифт:
Басбух резко дернул помутившейся от вина головой и спросил:
— Тот заснул?
— Что вы сказали? — подскочил вздремнувший хозяин.
— Заснул, говорю, Малютка?
— Давно храпит. За день намотался со скотиной. Ну и силен парень.
— Так вот скажи теперь, как нам избавиться от этой напасти?
— Откуда мне знать.
Хозяин испуганно посмотрел на заведующего. Уж не хочет ли тот связать Малютке руки-ноги да бросить в реку. От такой мысли у него мороз пробежал по коже. И он завопил:
— Нет, родной, я не испачкаю свои руки, не совершу преступления в возрасте пророка! И не говори даже.
В общем, старик и заведующий фермой Басбух проспорили до глубокой ночи.
Взошла луна, и тугай осветился ее белесым светом. Со стороны реки накатывались влажные волны воздуха.
Малютка, который спал около дома на нарах, ничего не подозревал о споре пастуха и заведующего фермой, не подозревал, что речь идет о нем. Если бы он вдруг проснулся, то увидел бы, что какая-то тень появилась около двери и ушла за дом. Через некоторое время прокралась вторая тень. Замычали коровы, залаяли собаки, но Малютка не проснулся. Поэтому и не видел, как отворились ворота сарая, скот вышел из него и растворился в зарослях тугая. Потом раздался топот скачущего коня, и все снова стихло, погрузилось в сон.
Прошла ночь, небо посветлело, взошло солнце, и тугай ожил, наполнился гомоном птиц.
Малютка очнулся от своего крепкого сна, поднял голову и увидел хозяина, который мешком сидел на чурбане. Малютка вскочил и подбежал к нему весь перепуганный, положил руку на плечо и спросил, уж не случилось ли с ним что, не заболел ли он. Старик за ночь как будто потерял свой человеческий облик, чуть не плача он сказал:
— Скот убежал из сарая. Заведующий фермой срочно уехал на центральную усадьбу.
Малютка подивился хитрости этих людей. Заведующий фермой сгинул с глаз, уехал к начальству, наверное, жаловаться к директору. А ведь он сам открыл ворота и выпустил скот.
Малютка схватился за карман, в котором лежала сводка с печатью о наличии скота, и не нашел ее на месте. Выходит, пока он спал, бумагу выкрали.
Будь другой человек на месте Малютки, тот бы поднял шум, с воплем пустился вдогонку за Басбухом. Этот так не сделал. Он рассудил, что Басбуха уже не догонишь, что эта липовая бумага ему тоже не нужна, раз она не соответствует действительности. Самое правильное, пожалуй, начать все заново, произвести полный учет скота. А уж потом, если он не найдет управы на Басбуха у совхозного начальства, можно будет поехать в районный центр.
Он посадил на коня пастуха, достигшего возраста пророка, сел сам, и они поехали в тугай собирать скот. Это было нелегкое дело: попробуй собери в кучу строптивых волов и бычков среди непроходимых зарослей. Малютка и пастух орали во все горло, шумели, исцарапались колючками, изорвали одежду, к полудню стала мучить жажда. Старый пастух еле сидел на своей кляче. Но от дела они не
Всю ночь они по очереди караулили, чтобы скот не сорвал ворота, которые еле держались на гнилых столбах и ржавых петлях. Наутро снова стали пересчитывать животных, взвешивать, клеймить. На этот раз Малютка тщательно записал приметы и вес каждого животного. Только на третий день дело было завершено, и Малютка, падая с ног от усталости, еле добрел до центральной усадьбы. Но он пошел не домой, а направился прямо в контору к Карыкболу. Тот с трудом его узнал, осунувшегося, измученного, похожего больше на призрак, чем на живого человека.
— Каркеке, вы предложили мне стать пастухом, и я им стал, — сказал Малютка. — Начал принимать от прежнего пастуха скот и вот что заметил. Общий счет поголовья скота правильный, как на бумаге, но животные сильно измельчали. Там, где должен быть упитанный вол, стоит худосочный теленок. Корова превратилась в телку, здоровый бык — в дохлого, старого вола. Поголовье скота, вместо того чтобы жиреть и прибавлять в весе, измельчало и иссохло. По тугаю бродят тени крупного рогатого скота. Так вот, я не могу принять такой скот и брать на себя ответственность за то, чего нет. Не стану я пастухом.
Директор после его слов долго молчал, будто язык проглотил, затем стукнул кулаком по столу и велел доставить к нему Басбуха.
— Ну, батыр, расскажи мне, как это получилось, что твои коровы, вместо того чтобы расти и набирать вес, становятся все моложе и меньше весом? — ядовито спросил Карыкбол. — Это что-то новое в сельскохозяйственной науке, поделись опытом.
Басбух что-то промямлил под нос, потом выпроводил Малютку за двери и покаялся. Да, он виноват. Но скот измельчал потому, что надо было поддерживать аульные узы родства. Куда денешься? Часть ушла на карманные расходы отпускников, часть, чтобы закупорить понадежней рты проверяющих. Все расходы, в общем, были сделаны ради славы родного аула. Себе он не взял ничего, кроме куска хлеба, который положен всем.
Директор сразу почуял над своей головой беду. В конце концов, если все выйдет из этих стен, спросят и с него, скажут: куда смотрел? Не рубить же сук, на котором сам сидишь. Однако он дал волю своему гневу, выругал Басбуха, изматерил, накричал, потом тяжело вздохнул и спросил:
— Что же ты посоветуешь предпринять в таком случае?
— Скот до конца года наверняка прибавит в весе, — сказал Басбух. — А пока что закрытый котел пусть остается закрытым. Надо молчать.
— А что же делать с книгой учета? Ведь власти спросят с нас мясо, молоко, исходя из данных в этой книге? Что тогда делать? Где мы возьмем это мясо?
— Потерпим. Если дело дойдет до сдачи мяса, выкупим у населения недостающую часть скота, — сказал Басбух.
— Но мы уже таким образом одну дыру заткнули весной, то есть опять хочешь за счет частников?
— Народ щедр, Каркеке. Народ — неисчерпаемый кладезь. Попробуем нажать на него еще раз. Я думаю, поймут нас, согласятся и помогут нам выполнить план по мясу и молоку. Народ у нас терпеливый, сухожильный.
Директор промолчал, но в душе у него бушевало пламя. Он готов был собственными руками задушить Басбуха. В это время опять вошел Малютка и остановился перед ними с неумолимым, суровым видом,