Шелковые сети
Шрифт:
Глаза Мари защипало, и она несколько раз моргнула, прогоняя слезы. Неожиданное воспоминание о том, как она вела себя с Энди в последнюю ночь, заставило ее содрогнуться от болезненного чувства самоуничижения. И обиды. Вот она стоит здесь, беременная, несчастная и одинокая, без средств к существованию, и даже не находит утешения в осознании того, что нашла в себе силы удалиться с гордо поднятой головой!
Краешком глаза Мари наконец заметила, что за одним из дальних столиков появился посетитель. Она направилась туда, но, не пройдя и двух шагов, вдруг узнала очертания стройной
Энди медленно снял солнцезащитные очки, окинул Мари пристальным взглядом. Было заметно, как стиснулись его зубы. И все равно, даже несмотря на мрачную напряженность и строгий официальный костюм, он выглядел невероятно привлекательным и чувственным.
Мари захлестнула волна любви. Глупо, конечно, но ей безумно захотелось, чтобы он улыбнулся. Почему он так мрачен? В конце концов, что такого она сделала? Избавила его от ненужной головной боли! Едва ли на это можно обижаться. Большинство мужчин были бы благодарны, что подружка ушла сама, без душераздирающих сцен…
— Присядь, — предложил Энди.
— Не могу. Нам не разрешается садиться за столики. — Мари произнесла это неуверенно. Больше всего ей хотелось узнать, соскучился ли Энди так же сильно, как и она. Может, он разыскал ее, чтобы сказать об этом? Окрыленная внезапным проблеском надежды, она порывисто спросила: — Что будешь пить?
— Или садись, или скажи, где живешь, и мы отправимся туда, чтобы поговорить, — натянуто произнес Энди.
— Как ты меня нашел?
— С величайшим трудом. Спасибо, Полли помогла…
— Полли? — упоминание о сестре ошеломило ее.
— Мари, я принес известие, которое тебя огорчит…
Уже почти поверив в свою фантазию о том, что Энди приехал, чтобы просить ее вернуться к нему, Мари в глубине души усмехнулась над словом «огорчит».
— Ты ничем не можешь огорчить меня. Но лучше закажи что-нибудь, иначе мне придется отойти от столика. Я не могу стоять здесь и болтать с тобой. — Мари повернулась, действительно намереваясь уйти.
— О Боже! — возмущенно воскликнул Энди, тут же, впрочем, понизив тон. — Твой отец болен…
Мари замерла. Потом в испуге взглянула на него.
— Я приехал, чтобы забрать тебя домой. Ты должна быть рядом с Жаном. — К Энди вновь вернулось привычное самообладание.
От волнения Мари покрылась испариной, окружающее поплыло у нее перед глазами.
— Болен? Что с ним?
— У него катастрофическое положение с желчным пузырем. Нужно делать операцию, но врачи неожиданно обнаружили у Жана диабет…
От этой новости у Мари еще сильнее закружилась голова, и она на ощупь опустилась на стул, даже не вспомнив о запрете садиться. Затем в глазах у нее потемнело, и сознание покинуло ее.
Выплыв из мрачных глубин дурноты, Мари обнаружила себя лежащей на узкой кровати в своей комнате, которая располагалась над кафе. Супруга владельца заведения оживленно болтала с Энди на смеси испанского и английского.
В этот миг Мари вдруг поняла, что ее отца больше нет. Именно это известие
— Он что, умер внезапно? Как мама? — сдавленно прошептала она.
Энди тут же повернулся к ней с выражением крайнего беспокойства на лице.
— Что ты! Жан жив. Просто состояние его довольно серьезно. Но шансы выкарабкаться есть. Ему сначала проведут укрепляющую терапию и лишь потом сделают операцию, понимаешь?
Бледная как пергамент, Мари не без труда вникла в суть сказанного. Мозг работал медленно. К тому же она успела так основательно убедить себя, что появление Энди обусловлено личными мотивами, что ей стоило немалых усилий перестроиться. Ею овладела полная растерянность.
— Папа… жив?
— Да, только очень болен.
— Всего два дня назад я разговаривала с ним по телефону, — сказала Мари, сначала приподнявшись на локте, а потом приняв сидячее положение.
Энди тоже присел на край кровати. Его взгляд был серьезен.
— Все произошло очень быстро. У Жана случился сильнейший приступ, и он потерял сознание от боли. Полли вызвала «скорую помощь», и его сначала отвезли в местную больницу, а затем на санитарном вертолете отправили в Эдинбург, в специализированный центр.
— Значит, врачи говорят, что шансы есть? — с надеждой произнесла Мари. — Вот на этом я и должна сосредоточиться.
— Правильно, — одобрил Энди, поднимаясь. — Я подожду внизу. Если соберешься быстро, вечером мы будем в Эдинбурге.
Как ни беспокоилась Мари об отце, она все же сообразила, что Энди не просто предпринимает попытку утешения. Скорее всего, он в самом деле хочет поскорее доставить ее в больницу, опасаясь, что Жан не переживет этой ночи.
— У тебя здесь были какие-то дела? — спросила Мари по дороге в аэропорт. Ей хотелось понять, насколько сильно Энди связан с происходящим.
— Нет, я приехал за тобой. Полли сообщила мне, что ты работаешь в каком-то из здешних кафе. Для начала я обзвонил их все, но хозяева подобных заведений редко регистрируют временных работников. Пришлось лететь сюда и проводить собственные поиски.
— Я должна была дать Полли свой адрес. Прости, что все так вышло, — пробормотала Мари, придя в сильное замешательство при мысли о том, какие неудобства причинила Энди эта история. Подумать только, ему пришлось лететь на Мальорку только ради нее! — И.. спасибо тебе.
Поблагодарив его, она надолго умолкла. Ей подумалось, что Энди, должно быть, ужасно зол на нее. Но разве станешь его винить? Вообще-то Макгвайры всегда подчеркивали, что заботятся о своих работниках. А Жан, если можно так выразиться, потомственный служащий. И еще существует Полли, которой всего шестнадцать. Кто-то должен опекать ее. Внутренне содрогаясь, Мари догадалась, что данную миссию возложил на себя Энди.
Весь полет она проспала. Энди разбудил ее за двадцать минут до приземления, чтобы она успела сходить освежиться. Несмотря на сильнейшее беспокойство об отце, Мари не могла не отметить того прискорбного факта, что Энди очень сдержан с ней. Разумеется, он внимателен, вежлив, старается оказывать всяческую поддержку, но… уж очень отстранен и холоден.