Шелковая вендетта
Шрифт:
– Подумай о нем. Он раскаивается в своем поступке. Он так обрадовался возможности хоть как-то исправить то зло, которое причинил твоей матери. Воспоминание об этом столько лет камнем лежало у него на совести. Он был бы счастлив сделать это для тебя. Он бы чувствовал, что сумел хоть как-то компенсировать свое отсутствие все эти годы. Но мадам Ленор... она говорит: «НЕТ». Ее гордость, ее драгоценная гордость... должна быть на первом месте.
– Бабушка, зачем ты представляешь все в таком свете?
– Я представляю это
– Спокойной ночи, бабушка.
Она пошла к двери, послав мне на прощание воздушный поцелуй.
– Да хранит тебя Господь, сокровище мое.
Когда графиня узнала о предложении, которое сделал мне отец, она в восторге захлопала в ладоши и сжала бабушку в объятиях.
– Не очень-то радуйся, – сказала ей бабушка. – Ленор решила не брать эти деньги.
– Что? – закричала графиня.
– Кажется, это называется гордостью.
– О, нет! Нет!
– Да... увы. – Бабушка опустилась на стул и принялась раскачиваться из стороны в сторону; в уголках ее губ притаилась улыбка.
– Несчастный человек, этот любящий отец, – снова заговорила она. – Много лет назад он совершил поступок, который покрыл его имя позором. Теперь он нашел дочь и хочет показать ей, как он счастлив. И в знак своей радости делает этот зримый дар... а его дочь говорит: «НЕТ. Ты по-прежнему должен корить себя за содеянное. Я ни в коей мере не собираюсь облегчить твою совесть». Несчастный. Гордость – жестокая вещь. Между прочим, это один из семи смертных грехов.
– Все совсем не так, как ты говоришь, бабушка. Я знаю, что ты только за этим его разыскала. Ты решила найти его, потому что нам были нужны эти деньги для открытия парижского магазина. Признайся, наконец, что это так.
– Мы встречаемся. Он хочет знать, чем занимается его дочь. Я рассказываю ему... как я могла не рассказать? Он слушает... очень внимательно... и говорит себе: «Ах, вот шанс исправить то зло, которое я причинил моей бедной Мари-Луизе. Это ее дочь... наша дочь... и я помогу ей стать счастливой. Я дам денег для ее предприятия. У меня их полно. Мне это ничего не стоит». Но нет, она не возьмет их. Ее останавливает гордость. Подумаешь, он мучается, страдает. Она не поможет ему из-за своей страшной, упрямой гордости...
Не выдержав, я рассмеялась и вместе со мной засмеялись все.
Графиня, как всегда, предложила отпраздновать это событие.
– Касси, – крикнула она наверх, – неси сюда шампанское.
– Но я еще не согласилась...
– Такую возможность нельзя упускать. Ты не можешь быть так жестока к нам.
– Но разве вы не понимаете?
– Я понимаю, какое будущее нас ждет. Я уже вижу наш
Вошла Касси с шампанским.
– Что, случилось?
– Отец Ленор предложил оплатить все наши расходы по открытию парижского салона.
Лицо Касси вспыхнуло от радости. Она поставила поднос и повернулась ко мне.
– Ленор, это же замечательно!
«Ты тоже замечательная, Касси», – подумала я. И мне пришлось сдаться.
С этого момента у нас началась беспокойная жизнь. Но это были приятные хлопоты и приятное волнение. Постепенно я убеждалась, что поступила правильно. Отец почти все время проводил у нас в салоне. Он с увлечением строил вместе с нами планы.
Заехала Джулия.
– Могу сообщить тебе одну распрекрасную новость, – похвасталась ей графиня, – мы открываемся в Париже.
Джулия широко распахнула глаза.
– У нас появился меценат, – весело продолжала графиня. – Отец Ленор дает нам деньги.
– Отец Ленор!
– Да, у нее объявился отец... совершенно неожиданно. Очень приятный и щедрый человек.
Вскоре пришел отец, и я представила его Джулии.
– Я уже где-то видела вас, – сказала она.
– Мы были вместе тогда в парке, – напомнила я ей.
– Ах да, вспоминаю. Поклонник. Мы еще шутили на этот счет, что у Ленор появился поклонник.
– Вы не ошиблись, – сказал мой отец.
– Как чудесно! Вы должны мне все рассказать. Графиня говорила, не умолкая. Даже меня уже целиком захватила эта идея, и когда я увидела, сколько радости доставило отцу мое согласие, я поняла, что все они были правы, убеждая меня принять деньги.
– Это правильно, – сказала Джулия, – все известные фирмы имеют свои магазины в Париже. Теперь вы сильно продвинетесь вперед.
Она вспомнила прошедшее Рождество.
– Как приятно мы провели тогда время, правда?.. Пока у той девушки не случилась истерика в галерее. Кажется, все это приняли слишком близко к сердцу. Там, в деревне, придают очень большое значение всяким предрассудкам. Полагаю, Дрэйку сейчас приходится много работать в округе. Он сказал, что ему надо «поноситься» со своими избирателями. Нужно готовиться к выборам... и он должен внушить людям, что ему небезразличны их проблемы.
Она с притворной нежностью поцеловала меня и ушла.
В тот же день было решено, что я должна ехать вместе с отцом и графиней в Париж. Предполагалось, что мы пробудем там до тех пор, пока на найдем помещение и не запустим дела.
Теперь я уже не меньше других сгорала от нетерпения поскорее устроить все это; отец был счастлив.
– Он может нам здорово помочь, – сказала графиня, – не только потому, что сам имеет большой опыт в бизнесе, но и потому, что он – француз. Не следует забывать, что нам придется иметь дело с французами, – добавила она.