Шельф

Ильин Андрей

Поздравления с Днем ангела главного инженера…

Объявление о чествовании юбиляра…

Назначение.

Увольнение.

Соболезнование… Кому и в чем? Заместителю главного, в связи с трагической гибелью его двоюродного брата. Допустим… Что еще?

Увольнение по собственному желанию второго зама. А что это у него вдруг возникло желание покинуть хлебное место? Или он решил стать управдомом?

И еще одно увольнение… Как-то это напоминает бегство крыс с тонущего корабля.

Стоп! А вот это совсем занятно. Еще одно соболезнование

по поводу безвременного ухода главного бухгалтера… А что это они все уходят? Так не вовремя? И скоропостижно? Вот здесь надо разобраться.

Здесь, это вам не там, тут все карты в руки!

* * *

Морг клинической больницы.

– Простите, Воронцову Лидию Михайловну вы вскрывали?

– А вы кто, собственно? И как сюда попали?

– Я ее троюродный брат из Могилева. Хочу понять, как такое могло случиться.

– Так и случилось: смерть причину найдет. Был бы человек.

– Но всё же, она ведь никогда на здоровье не жаловалась.

– Вы обратитесь к лечащим врачам, они вам всё расскажут.

– Я лучше к вам, как к последней, перед богом инстанции.

На стол легла пачка денег. Довольно толстая.

– Мне очень надо.

– Зачем?

– А вдруг у меня такая же болезнь? Наследственная. И я, как она – безвременно. А когда предупрежден, можно таблетки прикупить и век свой вдвое продлить.

– Сейчас я попробую найти заключение.

– Мне не нужно заключение. Мало ли что там можно написать. Мне нужна причина. Истинная. Вы не бойтесь, это останется строго между нами.

А пачка толстая… И купюры не мелкие…

– Тут сложный случай. Здоровье у нее было хорошее, но сердце… И таблетки.

– Что? Какие таблетки?

– Она случайно не те таблетки не в той дозировке приняла. Видно, перепутала. Плюс алкоголь. Сердце не выдержало.

Понятно… Классическая схема: не те таблетки, горстью, натощак, запить двумя стаканами водки и засунуть куда-нибудь подальше телефон, чтобы до «скорой» не сразу дозвониться. Можно еще подъезды к дому какой-нибудь легковушкой перекрыть. Отсюда – итог. Печальный. Был человек – и не стало. А клиника – той самой хронической хвори. И никто глубже копаться не станет. Оно им надо? От чего лечили – от того и померла.

– То есть я за свою наследственность могу быть спокоен?

– Совершенно. Ваша троюродная сестра еще бы сто лет прожила, если не эта случайность.

– Спасибо, доктор…

Хотя какой он доктор? Мясник.

– Только я прошу о нашем разговоре никому. Потому что я высказал свое частное мнение.

– Конечно! Но и вы про меня тоже лишнего не болтайте. Потому как я на службе в органах состою и взятки давать не должен. И если это всплывет, то и меня и вас…

Побледнел доктор так, что стал похож на тех самых, с которыми дело имеет, пациентов.

– Да, да… Но вы можете всё обратно забрать.

– Поздно обратно. Факт дачи состоялся и зафиксирован. Приходится, знаете, подстраховываться. Но если вы никому не

скажете…

– Никому. Можете быть уверены.

– Тогда до свидания. Хорошая у вас работа, легкая и тихая, хотя и с людьми…

Ну, вот теперь всё более-менее понятно. Но если предположить, что главбуху помогли… То должны были быть какие-то предваряющие события. Потому что просто так, без предупреждения, не убивают. Какой в этом смысл? Кто-то должен был кого-то предупреждать, напугать или угрожать. Кого? И кто об этом может знать?

Служба безопасности и… секретарша. Потому что эта всё про всех знает по должности своей! А если знает она, то и ее подружки. А если подружки, то полгорода.

А что знает полгорода, о том можно спросить местных бабушек. Лучше всего соседок подруг секретарши. Или ее мамы. Которым она, конечно, не утерпела и всё рассказала. А те тоже не утерпели…

– Здравствуйте, дамы. Как живете-можете?

– А ты кто такой будешь?

– Да вот хочу в городок ваш перебраться на постоянное место жительства. Орешков хотите? Берите, не стесняйтесь. – Оглядеться, вздохнуть полной грудью. – Хорошо у вас тут, воздух, спокойно. Благолепие. Поди, даже хулиганов нет?

– Как нет? Есть! Давеча вон пьяницу одного раздели до нитки.

– Да ну?! Кто это?

– Наверняка Петька с компанией своей. Вон в том доме он живет на третьем этаже. Озорничает…

– Ой! Не верится что-то. Это ж не столица.

– А чем мы хуже?

Оказалось, не хуже. Оказалось, всё как у людей.

– Подумаешь хулиганы. У нас тут такие дела творятся! Мне Клавка нынче сказывала, что Воронцова-то не так просто померла, не сама по себе.

– Так у нее же сердце…

– Может, сердце, а может, нет. Им накануне звонили и пугали. Сказали, мол, это последнее предупреждение и пусть потом на себя пеняют, если с кем-то что-то случится. Аккурат перед Лидкой. А на следующий день она и померла.

А если подкинуть дров в огонь?

– Ой дамы, заливаете вы что-то! Кому это надо – убивать?

– Тому надо, кому надо! Они потом еще раз позвонили с соболезнованиями, а никто еще про Лидку не знал! Во как!

Так, интересно, а какое это число? Девятнадцатое. А двадцать первого, то есть через два дня в ДТП погибает брат генерального. А двадцать пятого было принято решение о расторжении контракта! Одна тенденция!

Так, может, и брат? А если проверить? Тут всего-то смотаться – полтора часа. Если на самолете.

Местный Городской отдел внутренних дел.

– Я от Ивана Петровича.

– А кто это такой?

– Брат погибшего в ДТП Семченко.

– Чего же он сам не приехал?

– У него серьезная работа. Положение… Ну, вы понимаете. Он попросил меня узнать подробности.

– А какие тут подробности: ехала себе легковушка, никому не мешала, но вдруг на одном из поворотов в нее врезалась фура. Лобовое столкновение со всеми вытекающими последствиями – легковушка всмятку, у грузовика передок помят.