Шельф
Шрифт:
– Что это?
– Подписка о неразглашении информации о нашей с вами встрече. Вы берете на себя обязательства никому ничего не рассказывать.
– А если я…
– Тогда я буду вынужден взять вас под арест и переправить в Москву. Вот ордер. Можете полюбопытствовать. Так что выбирайте.
– Что вы хотите узнать?
– О звонках с угрозами в ваш адрес. И последующих смертях вашего брата и главного бухгалтера вашей фирмы.
– Откуда вы…
– Работа такая – всё знать. В том числе про угрозы. Вам звонили, предупреждали?
– Да.
– Кто?
– Я не знаю.
– Что он требовал?
– Отменить контракт.
– И угрожал? Если вы откажетесь, то он продемонстрирует свои возможности, устранив кого-то из вашего окружения? Вы не поверили…
– Да.
– Следующим должны были быть вы?
Генеральный понуро опустил голову.
– И вы приняли решение?
– Поймите, я не мог поступить иначе. Он не шутил! Он угрожал моей семье и мне. Если он узнает, что я рассказал вам…
– Не узнает. Если не станете болтать вы. О нашей встрече.
Ну вот и всё… Теперь всё очевидно, всё выстраивается в логическую: звонки с угрозами, неслучайный сердечный приступ главбуха, ДТП с участием брата генерального и смерть торгпредов. Которая тоже, скорее всего, из этой серии.
Кому-то очень мешал этот контракт. Который не состоялся. Вот и всё. Можно рапортовать об итогах.
Кто-то в этой войне одержал убедительную победу. Кто-то проиграл. Кто-то погиб. Потому что война не бывает без жертв. И четыре покойника – не самая большая плата за возможность выиграть такой контракт. Но это дело вне его компетенции, его дело защищать интересы своего государства, которое этот раунд уже проиграло.
Кто же преступник?
Очевидно, тот, кто прибрал контракт к рукам. Но тут уже ничего не поделать – после драки кулаками не машут. Тем более, контракт хоть и немаленький, но частный, не затрагивающий экономические интересы страны. Или есть другие мнения? Если спросить компетентных людей, которые больше в теме?
Терминал…
Контракт…
Отказ…
Без фамилий и деталей, так – в общих чертах.
– Хм… Интересно. Договор, конечно, не из самых великих, но я бы не был на вашем месте столь оптимистичен. Боюсь, контракт на строительство терминала лишь часть сделки. Одна карта в карточном домике, который может теперь посыпаться. Ведь, к примеру, есть еще суда, перевозящие сжиженный газ, и чьи они теперь будут – большой вопрос. Не факт, что наши.
– Но суда уже заложены.
– Ну и что с того? Терминал-то не наш. И можно изменить технические требования к тоннажу судов, их размеру или системе перекачки, чтобы отсечь потенциальных конкурентов. В данном случае – нас. Причины всегда найдутся, было бы желание. А желание у них будет. Потому, откусив один кусок от пирога, они попытаются откусить другой. И третий. Пока не съедят весь пирог без остатка.
– Но газ наш. И мы можем…
– А почему обязательно наш? Почему они должны получать наш газ, если можно притащить свой? На своих судах. К своим пирсам. Перекачать в свои хранилища. И раздать потребителям по своим трубопроводам. Это бизнес. А он делиться не любит. Он всегда стремится к монополии и ни перед чем не остановится…
А ведь верно. Зачем делиться? Если можно… Если можно по отработанной схеме. Тогда
Листаем, смотрим…
Замороженное строительство… Убытки… Вынужденные отпуска… Займы под зарплаты…
А это что? Трагическая смерть главного механика судоверфи. Скорее, даже нелепая. Отчего-то он ночью, в одиночку, выкушав литр коньяку, полез на строящееся судно, как-то так неудачно оступился и, свалившись вниз, разбился насмерть. По поводу чего опубликован некролог. И письмо инженера по технике безопасности, который настаивает на соблюдении норм и правил…
Даже так?
Но если так, то это значит, что ничего еще не закончено! Потому что атака продолжается! Контракт аннулирован, но это не последний контракт. И возможно, не самый главный.
Тогда нужно цеплять змею за хвост, потому что за голову не ухватить. Далеко голова. А хвост здесь мёл. Нужно искать исполнителей, чтобы, уцепившись за них, полезть выше. Как по ступенькам.
Такая на сегодняшний день задача.
– Опять вы?
– Опять.
– Что вам нужно на этот раз?
– Не мне, брату погибшего.
– Но я всё рассказал, предоставил материалы. Вы сами смотрели.
– Я понимаю, но человек, который прислал меня, считает, что его брата убили.
– Бред… Кому это нужно?
Посетитель лишь вздохнул и руками развел, мол, он лицо подневольное, ему велели, он – под козырек.
– И как я его могу убедить в обратном, что это обычное дорожно-транспортное происшествие?
На стол легла пачка денег. Пожалуй, потолще, чем в первый раз.
– Вот. Он просил поговорить с вашими сексотами. Он считает, что если это не случайность, а убийство, то местный преступный элемент должен что-то знать. Вряд ли с таким делом мог справиться один человек, у него должны были быть помощники. Возможно, кто-то из местной криминальной среды.
– Вы хоть соображаете, что просите? Это же сексоты, то есть секретные агенты. Секретные! А вы «поговорить»…
– Понимаете, человек сильно нервничает, ночами не спит, за себя боится. Надо бы ему помочь.
На стол упала еще одна пачка.
– Нервничает, говорите? Ну, это понятно, все-таки не чужой человек. Я могу попробовать.
– Не вы – я. Он так просил. А вы останетесь в стороне…
– Чего надо, начальник?
– Поговорить.
– О чём?
– О дельце одном. Про ДТП с фурой слышал?
– Это где «фольксваген» в лепешку смяли? Ну?
– Наколка есть, что это не случайность.
Быстрый, острый взгляд.
– Не, ничего про то не знаю, начальник. Меня это ни разу… Ну, въехал кто-то в кого-то, я тут при чем?
– Может, что-то слышал?
– Слушай, начальник, я тебя не знаю, кто ты такой, откуда, каким боком? Вопросы задаешь. Ты что, опер новый?
– Я старый. И не отсюда. Меня люди попросили разузнать. Не за так. Велели, если кто-то что-то слышал, то отблагодарить. – Распушил купюры, как колоду карт. – Ну, а если не слышал, то ступай себе мимо. Я у других спрошу.