Шелест. Том 2
Шрифт:
– Ну, что вы, – радостно вскинул руками Макдилан. – Какое счастье! Наконец-то у меня будет возможность поговорить о том… о том, что произошло. Видите ли, итог не за горами и я взялся за написание мемуаров. Конечно же, вам они покажутся не слишком-то интересными и даже, может быть, скучными, но с научной точки зрения, учитывая теорию Фрейда и законы психологии…
– Профессор, вы увлеклись, – засмеялся Луис.
– Да, конечно, извините. Со мной такое случается. Я так рад, что с вами все в порядке! – В уголках мудрых глаз появились слезы. – Это было так неожиданно,
– Кто предупреждал? – Луис покосился в сторону Вайлет, пытаясь мгновенно прекратить разговор, если заметит появление «опасных признаков» – как он называл то состояние, в которое погружалась Вайлет, стоило лишь напомнить о трагедии Файерлейка, о Джеке. Он не желал возращения мучительной душевной болезни, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Не желал культивировать ту месть, которую она вынашивала в себе, и которая грозила разразиться бедой, когда придет ее время. Он видел в ее глазах полное отсутствие страха за собственную жизнь и равнодушие к собственной судьбе, только ему не все равно.
– Ученые конечно, – вздохнул профессор. – Такое рано или поздно произошло бы. Город необходимо было перенести, но упрямство Афении, мистера Керлина и шерифа Гордона просто не поддается анализу. Упрямство, наравне с безумием и одержимостью. Конечно «Красное озеро» приносило колоссальный доход в казну, и туризм был одним из перспектив дальнейшего развития города, но это была мина замедленного действия. Мой друг Хорхе даже встречался по этому поводу с мистером Керлином, конечно уже после дружественного объединения, – поспешил добавить Макдилан, заметив их недоуменные лица.
– Катано? – Прошептала Вайлет. Луис тут же протянул руку и сжал маленькую ладошку.
– Да, я всегда поддерживал отношения с ГриндБэй, даже во время этой нелепой холодной войны – большую глупость и выдумать нельзя, – он фыркнул, машинально поправив очки, которые сползли к самому носу. – Придерживаться старой легенды, верить в пророчество! Многие в городе были им одержимы. Я никогда не мог понять – почему? Даже молодые, даже ваш друг Джек, с которым мы не раз об этом беседовали.
Луис почувствовал, как задрожала рука девушки.
– Вы сказали, Хорхе? – С нажимом на последнем слове произнес он.
– Да-да, – протянул старик. – Милый, добрый друг. Я так любил наши частые споры. Он полностью отрицал рационализм, пытаясь доказать мне существование другого, неизведанного мира. Религиозные аспекты жизни в ГриндБэй настолько глубоки и я даже бы сказал, фанатизм их убеждений всегда вводил меня в некое изумление. Хорхе был убежден на сто процентов в своей правоте, глубокомысленно изрекая туманные гипотезы об образовании кратера. Мне всегда нравился индейский фольклор, но здесь было что-то совсем другое, я сказал бы, что-то зловещее.
– Что вы имеете в виду? – Прошептала Вайлет.
– О, это только мои заключения, – рассеянно изрек профессор, рассматривая обложку лежащей рядом книги. – Я думаю, они будут для вас совсем неинтересны.
– Хорхе
– Все рано или поздно умирают, девочка. Хорхе прожил достаточно долго, чтобы быть к этому готовым. Но, конечно же, это не уменьшает той скорби, которую я сейчас испытываю. Мне очень его не достает. По крайней мере, он умер у себя в постели, в окружении близких людей.
– Простите?
– Сердечный приступ, как ни банально звучит. Он никогда не заботился о своем здоровье и просто чудо, что прожил девяносто семь лет.
– Хорхе было девяносто семь? – Ахнул Луис.
– Умер от сердечного приступа, – вторила ему Вайлет, убеждаясь, что Макдилан ничего не знает о походе в Лунные пещеры и о том, что действительно там произошло.
– Он всегда смеялся, что я гожусь ему в сыновья, – хрюкнул старик. – Катано… Катано совсем другой.
– Что вы имеете в виду?
Макдилан протянул руку к оранжевому абажуру и щелкнул выключателем. Солнце на стеклянной поверхности стола исчезло.
– Ну, Хорхе верил в людей, в то, что они могут меняться, – неопределенно ответил он. – Катано выступает за разрыв и уединение. Он настаивает на полной изоляции и не пускает чужаков в резервацию.
– Почему?
– Не знаю, Луис. Но будь уверен, если бы он мог решать сам, то трагедии с городом не произошло бы.
– Вы о чем?
– Проект «Воссоединение», так, кажется, назвал свою компанию по сближению города и резервации Гордон, хотя склонен думать – название придумал не он. Я сам не понимаю предубеждений Катано, но он не хочет слышать ни о трагедии, ни о городе. Это тема – табу.
– Вы давно были в резервации? – Спросила Вайлет.
– Давно, – профессор посмотрел куда-то поверх ее головы. – Это так ужасно, – выдохнул он. – Ужасно, что мы старики живем, а… – он замолчал, судорожно всхлипнув.
Вайлет побледнела, превратившись в статую.
– Профессор, я должна сознаться вам кое в чем… Я… мы… не просто проезжали мимо. Мы хотели встретиться с вами. – Мы уверены, вы сможете помочь.
– Да, конечно. Я всегда готов помочь, милая девочка. Но вы ведь… вы ведь не уедете сразу после нашего разговора?
Вайлет отрицательно качнула головой, вздохнула, собираясь с мыслями.
– Скажите, мистер Макдилан, вы никогда не слышали об ордене, существовавшем в Файрлейке?
– Об ордене? – Крякнул профессор. – Вы тоже попались на эту сказочку болтунов желтой прессы. Все это выдумки, попытка поднять рейтинг своим дешевым газетенкам! Орден в Файерлейке? Ха, – гневно изрек Макдилан, его впалые щеки покраснели.
– Они объявили нас фанатиками. Нас! Мистера Керлина, Гордона, Рейчел Харисон и многих других! Это недопустимая гнусная ложь! Никакого ордена не существует и никогда не существовало. Все это клевета жалких неудачников в погоне за сенсацией, которые знают, те люди, которых они обвиняют, уже не смогут подать в суд. Что за больные инсинуации! Луис, Вайлет, вы же не думаете, что это правда?