Шелест. Том 2
Шрифт:
Как только за сиделкой захлопнулась дверь, девушка устало плюхнулась на диван.
– Систематически!
Ожил айфон. Она полезла в сумочку, доставая телефон. На экране всплыло недовольное лицо Луиса.
– Ви, все в порядке? Честно скажу, мне не по себе.
– Луис, я нахожусь по другую сторону коридора. Что со мной может произойти?
– Неизвестно, кто или что вдохновляло в этом доме придурка Тома-Эрни. Черт, у меня мороз по коже, честно скажу. Не слишком-то нравится эта идея.
– Луис, мертвые не возвращаются, ты сам это сказал, – сердце болезненно заныло. – Встретимся через два
Вайлет заставила себя подняться. Бессонная ночь давала о себе знать, еще колоссальное напряжение и волнение, которое она не могла в себе подавить. Прямо перед окном дрожала от пронизывающего ветра осина. Тонкие прутья хлестали по окну, словно пощечины. Небо снова заволокло тучами, скрыв солнечный свет.
– Бедный мистер Макдилан, – прошептала девушка. – Он никогда не перестанет ждать любимого племянника, так похожего на…
Она закрыла глаза, приказывая себе не воображать черти что. Там в темноте каменных коридоров Лунных пещер могло привидеться что угодно. Тогда почему она не перестает об этом думать? Почему такая уверенность, что они что-то упускают? Почему сомнения гложут с каждым разом все сильнее и сильнее? Сто тысяч почему и ни одного вразумительного ответа.
Вновь ожил айфон, выдергивая ее из раздумий.
– Ви… Ви, – кричал Луис, и как только увидел ее лицо, вздохнул.
– Луис, со мной все в порядке, – простонала она. – Тебе нужно успокоиться.
– Да, разумеется, просто… ты не смотрела в окно?
– Конечно, сад вокруг впечатляет.
– Черт, ведь твоя комната находится на другой стороне.
– В чем дело, Луис? Что-нибудь не так?
– Нет. Просто этот дурацкий фонтан… Не бери в голову. Хотел сказать, что безумно скучаю.
– Луис!
Он на миг закрыл глаза.
– Наш форд…
– Что с ним, – она взволновано ожидала ответа, теребя кулон с изображением лилии.
– Он черный от птиц.
В назначенное время они ожидали появления миссис Ханы в гостиной. Вайлет переходила от картины к картине, сцепив руки на груди. Влажные после душа волосы волнистым каскадом спадали по плечам, переливаясь в отблесках горевших светильников, сделанных в форме миниатюрных лодочек. Луис, развалившись в кресле, позевывая, листал журнал по антропологии, обнаруженный на одном из журнальных столиков. Услышав стук каблучков на парадной лестнице, он тут же швырнул его обратно, и направился к экономке, которая буквально преобразилась.
Миссис Хана облачилась в строгий синий костюм. Из-под борта пиджака выглядывал кружевной ворот атласной блузы. Шею украшали массивные бусы из белого жемчуга, на ушах причудливые серьги: в переплетении золотых колосков, словно капля росы, небольшой блестящий камень – топаз.
– Надеюсь, не слишком вас задержала, – воскликнула она. – Мистер Макдилан в библиотеке и вы сможете с ним побеседовать, но прошу, никакого волнения.
– Разумеется, миссис, – Луис галантно склонил перед ней голову и Хана зарделась, словно школьница. – Я рассказал мистеру Макдилану о вашем приезде. Почему вы не сказали, что из Файерлейка?
Вайлет побледнела, сжав кулачки.
– Потому что это не слишком приятные воспоминания, – глухо ответил Луис.
– Понимаю, – протянула женщина,
Библиотека оказалась не просто большой, а огромной. Одну стену полностью занимали высокие стеллажи с книгами, на противоположной располагался камин, около которого в долгие зимние вечера можно, уютно расположившись в одно из стоявших полукругом кресел, самозабвенно предаться чтению. Три филенчатых окна выходили в заброшенный сад. За густым переплетением сухих ветвей и разросшихся кустарников скрывался прекрасный вид на озеро Уолнер, где по утрам над водой простирался легкий туман, а в обед на гладкой словно зеркало водной поверхности, играли тысячи разноцветных бликов, отбрасываемых выглянувшими из-за туч солнечными лучами.
Маленькая сгорбленная фигурка, с накинутым на ноги пледом, сидела в кресле. Несколько пухлых томов лежали на невысоком, полированном столике, в центре которого, рисуя яркий кружок на гладкой поверхности, стоял светильник на янтарной голубой ножке в форме греческой амфоры с ярко-оранжевым абажуром из прозрачного стекла. Профессор задумчиво листал книгу, лежащую на коленях. Услышав звук шагов, он поднял седую голову, близоруко щурясь.
– Луис, Вайлет, рад вас видеть, – радостно воскликнул он, убирая с колен книгу, так словно они расстались только вчера.
– Проезжали мимо и не могли не навестить вас, – улыбнулась девушка, протягивая руку для рукопожатия. – Вижу, вы неизменны привычкам.
– О, моя библиотека. Жалкая подобия той, что осталось, – протянула профессор, с грустью окидывая стеллажи. – Бесценные труды, великие книги все пропало, все сгорело в Файерлейке!
Вайлет отвернулась, глянув на стройные ряды книг. Луис опустился в кресло напротив профессора, внимательно всматриваясь в испещренное морщинами лицо. Чрезмерный темперамент, которым был наделен Макдилан, исчез. Перед ними предстал старый больной изможденный человек, отрадой которого были лишь книги. Единственное, что не могло покинуть его, оставить одного.
Это было грустно. Грустно видеть одинокого старика, в глазах которого продолжала жить надежда на скорое возвращение любимого племянника. Ведь Томми оживит уснувший дом и принесет перемены, которые так ему необходимы. От этого стало не по себе. Вот почему Ви продолжала разглядывать ряды книг, скрывая от всех выражения лица.
– Надеюсь, вы не слишком торопитесь. Я хотел, чтобы вы остались на день благодарения. Задержались в моем доме как можно дольше. Я познакомил бы вас с работами Фюссли и Теодора Холста, а еще у меня есть отличная коллекция Уильяма Блейка и Ричарда Дадда. Это впечатляет. Викторианская школа живописи одна из признанных в мире. Сказочная живопись второй половины девятнадцатого века!
Вайлет, деточка, ведь, правда? Вы останетесь? А запеченная индейка миссис Пиппы просто не оставит вас равнодушными, клубничный пирог «Солнечное утро» просто объеденье. Вообще-то миссис Пиппа вовсе не миссис, а мисс, но она обижается, когда я говорю это – ведь девушке уже шестой десяток
Вайлет наконец-то повернулась, встретившись взглядом с профессором, чьи грустные, горящие мольбой глаза не могли не задеть ее сердце.
– Конечно. У нас есть в запасе три дня, если мы вас не затрудним.