Шайтан Иван

Тен Эдуард

Раздались два выстрела,

— Трофим, трое, вперед.— все рванулиперестраиваясь на бегу, уступом, с интервалом 5 метров между собой. Мы осторожно последовали за ними. Добрались до места. Три арбы, рядом лежат два трупа, на арбах навалена куча одежды, некоторая окровавленная, мешки, баулы. Ко мне подошел Эркен.

— Лошадей там оставили, скрытно подобрались, трое вещи собирают, один по нужде пошел его на нож, двоих пристрелили. Там в кустах четверо, обобранные до исподнего. —

Раздался вскрик, девушки бросились

к трупам и старшая заплакала тихо подвывая.

— Что делать будем командир? —

— А хрен его знает —

Пришлось нам сопроводить девушек до Чигрина, хорошо что не пешкам, 15 трофейных лошадей. Серый жеребец 4х летка был хорош. Проезжали Михайловский пост, пехотная рота при 2х орудиях, доложил поручику о происшествии, штабс-капитан был болен, лихорадка. Когда подъезжали к селению нас заметили, группа всадников выехала навстречу. Семь человек, во главе мужчина, лет 40, с проседью в бороде. Молча осмотрел нашу процессию, один из сопровождения подъехал к арбе и скинул рогожу с трупов лежащих там. Остальные, увидев их, загомонили, но старший окриком прекратил шум. Отдал распоряжение и они с девушками, арбами, поехали к селению, со старшим остались двое.

— Ассалам алейкум уважаемый —

— Валейкум ассалам, кто ты,? —

— Хорунжий Иванов, Семеновский казачий полк —

— Ты одет не как казак? —

— Пластунская полусотня —

— Прошу поедем в селение, будьте гостями —

— Прости, уважаемый, но мы не можем и так потеряли много времени, нам нужно ехать —

— Расскажи, что там случилось? —

Я очень коротко поведал ему.

— Я, Магомед, это был мой брат, его сын и наши родственники. Ты спас женщин, мою дочь, не дал пропасть телам моих родственников. Клянусь аллахом, я твой должник и всегда буду помнить о своем долге. Подожди немного. —

Дал команду расслабиться. Все слезли с лошадей и стали разминаться, обихаживать их, отведя к ручью. Саня принес 2 бурки и расстелил их, забрал моего Серого.

— Присаживайтесь, уважаемый —

— Хорунжий, ты знаешь кто это был?.—

— Последний умирающий ругался на чеченском, кто остальные, я не знаю, всего 12 человек —

Магомед молчал, только желваки ходили ходуном. От селения скакал всадник, ведя в поводу лошадь чем-то груженную. Остановился около нас, слез с коня и передал переметную сумку Магомеду. Он достал из сумки мешочек и протянул его мне

— Возьми, здесь 20 рублей серебром, — и не слушая мои возражения, сунул мне в руку.

— Там хлеб, мясо, сыр, вам в дорогу, благодарю тебя хорунжий, — вскочил на коня и они поскакали в селение. Лошадь как я понял тоже подарок. Двигались мы быстро, в седле я держался уверенно, по крайней мере надо мной уже не смеялись. Серый, так я назвал коня, нравился мне все больше, спокойный и сильный жеребец.

По прибытию, на базе, меня встретил есаул Дорожный,

— Хорунжий, ты опять с прибытком и как

это у тебя получается, поделись секретом. —

— Кто ж рыбные места выдает, Василий Иванович, бегаем по лесу там и находим, а вы какими судьбами? —

— Хорош, — погладил есаул моего Серого, он всхрапнул и дернул головой. — Но, не балуй, пошли в штаб там и поговорим.—

Есаул часто приезжал к нам, он не скрывал свои симпатии ко мне. Мы вошли в штаб. Пока я снимал свою снарягу, Анисим ворчал, что не след начальству шастать по лесу как не прикаяному, командовать надо и руководить, а бегать по лесу есть кому, зря что ли кормим банду такую.

— Ладно, Анисим, будет ворчать, чаю лучше сообрази, как твои домашние? —

— Да все слава богу, благодарствую, а чаю сейчас, самовар готов — вышел во двор.

— Хорошо у тебя, Петр Алексеевич, ладно все и порядок во всем, казачки тебя уважают. Да, хотел тебе сказать, не хорошие разговоры о тебе ходят, даже у нас в Семеновке говорят. Мол откуда у простого хорунжего, который даже не из господ, столько денег, базу себе отстроил, полусотню одел, обул, кормит от пуза, оружие дорогущее выдал. Понимаю, что от зависти народ наговаривает, только скажи мне по правде, от куда? —

— Да все просто, Василий Иванович, базу строил на деньги с коня ибрагимовского, мои сбережения с возвратом вложил, сукно, материю, кожу и по мелочи у бандитов отбил. Оружие, то в мастерской зятя моего изготовлено и выдано мне в кредит —

— Это как? — спросил есаул.

— Это в долг, потихоньку отдаю. Бойцы мои тоже в кредит его получили, кто как может, отдает мне, а я собираю и отсылаю деньги зятю. —

— О как, не знал, что так можно —

— Можно, Василий Иванович, если осторожно — выдал я.

— Мне б ружье и пистоль, уж больно хороши, в кредит, а, Петр Алексеевич, осторожно, так как ты сказывал. —

— Сделаем, Василий Иванович, только позже, со следующей партией, уже заказал —

— Вот и ладно, теперь о главном, в Чечне бунтуют, газават объявили, ну и других подбивают. Через неделю к нам прибудет рота 7 линейного пехотного батальона при 2 орудиях, недалеко от Семеновки будут укрепление строить, там и встанут, так что будь на стороже. Сомову приказал укрепление в станице поправить. У тебя, смотрю, вал выше стал, доброе дело.—

— Василий Иванович, а у нас гранаты есть? —

— Что еще за гранаты? — не понял он

— Ну бомбы ручные —

— А, нет такого добра, тебе то за чем —

— Хорошая вещь, если нападение отбивать — задумался я

— Думаешь, —

— Уверен —

— Лошадей от куда добыл, —

— Рассказал подробно о последнем деле —

— Пиши рапорт, подробный. Лошадей, которые лишние мне отдашь, а то Сомов все себе загребет. Он с тебя и так хорошо нажился, другим тожа помогать надо, не жмись, Петр Алексеевич, оплатим, но по свойски. —