Шатаут

Борел Стейси

Хорошая новость: всё это это не заняло много времени. У меня был план, и пришло время его выполнить. Всё равно, насколько глупо буду выглядеть, я знала, что это правильный способ. Первое, что я сделала, это отправила цветы Донне вместе с запиской с извинениями за своё поведение. Она позвонила мне в тот день, когда получила их, и сказала, что всё прощено и забыто. Я хотела спросить её, как Ригли, прежде чем она повесила трубку, но не собиралась делать его маму посредником. Я и маме отправила букет, принёсший мне объятия и поцелуи в щеку. Цветы стояли в вазе на кухонном

столе, и их запах приветствовал меня вместе с ароматом кофе отца, когда я спускалась вниз.

— Папа, ты не возражаешь, если я вытащу косилку (прим. пер.: героиня говорит о верховой косилке, на которой можно ездить, чём-то вроде мини-трактора или квадроцикла, довольно медленная штука)? — спросила я.

Отец как раз собирался на работу и даже остановился между глотками кофе.

— Конечно. Только не лихачь, — с иронией ответил он.

Я улыбнулась, а затем поцеловала его в щеку.

— Само собой, спасибо.

Он, вероятно, думал, что я сумасшедшая, но то ли ещё будет.

— Должен ли я спросить, для чего она тебе понадобилась?

Я покачала головой:

— Не волнуйся, я знаю правила. Никакого превышения скорости и агрессивной езды. Если меня арестуют, то тебе я позвоню первому.

Он поставил свою кружку в раковину.

— Это обнадёживает, — затем он вышел за дверь.

Я посмотрела на себя, прежде чем выйти, чтобы заняться делом. Я завила волосы лёгкими волнами и нанесла спокойный макияж, чтобы моё лицо выглядело свежим, а глаза сверкали. Я отметила иронию в том, что пыталась выглядеть похоже на то, как было в ту первую ночь в его доме, когда он стал близок мне. Так как на улице было холодно, я надела красный топ с длинными рукавами, тугой и обнимающий мои изгибы. Джинсы были необходимостью, и я накинула куртку и перчатки, прежде чем отправиться в путь.

Косилка имела буквально две скорости, черепаху и кролика. Скорость кролика всё ещё была невероятно медленной, ну и ладно. Это давало мне время подумать о том, что я собираюсь сказать, когда доберусь до Ригли. Он жил чуть ниже по дороге, и я почти желала, чтобы мы были немного дальше друг от друга, потому что, когда приблизилась, я внезапно занервничала и подумала, что идея совершенно идиотская. Плюс ко всему, я замерзала.

Тебе нечего терять, — напомнила я себе.

Я въехала на их уже очень пожухший газон и начала кружить туда-сюда. Я надеялась, что кто-то внутри услышит меня и даст ему понять, что я здесь. Его машина и машина Донны стояли на подъездной дорожке. Катаясь вперёд и назад, я напевала про себя рождественскую песню, чтобы скоротать время. Я пыталась убедить себя, что дрожу всем телом, потому что мне холодно, а не потому, что мои нервы сбивают меня с толку. Я точно не планировала, как долго останусь здесь, делая это, ведь им потребуется некоторое время, чтобы заметить меня. Но, полагаю, что я останусь настолько, насколько понадобится. Или до тех пор, пока мои пальцы не замёрзнут и не отвалятся.

Прошло около десяти минут, и я уже опасалась, что мне придется пойти и позвонить в его

дверь, как нормальный человек, но, как глоток свежего воздуха, он появился сам. Ригли вышел на крыльцо, и я вдруг почувствовала себя немного теплее. Он был в джинсах и светло-серой хенли (прим. ред.: футболка без воротника, с длинным рукавом и коротким рядом пуговиц от шеи до груди), обтягивающей его грудь. Он не накинул куртку, и я знала, что ему будет слишком холодно, чтобы остаться здесь надолго, поэтому мне лучше сделать всё быстро.

Я не выдавала, что заметила его стоящим там «во всем блеске славы». Вместо этого подождала, пока он не заметит меня. Я подъехала к нему, выключила косилку и небрежно откинулась на сиденье, пока не были сказаны первые слова.

— Хэдли, что ты делаешь? Ты с ума сошла?

— Нет. Ну, я имею в виду, может быть, или пока нет, — я покачала головой: придерживайся сути. — Нам нужно поговорить.

Он поднял бровь; его запах поразил меня. Господь, я не думаю, что когда-нибудь справлюсь с этим.

— И ты не могла просто прийти или написать?

— Я посчитала, что грандиозные жесты и фильмы конца восьмидесятых — правильный путь.

Он посмотрел на меня.

— Не совсем понимаю.

Пожав плечами, я пояснила:

— Кто-то однажды сказал мне, что я ничего не знаю о поп-культуре. Так что я даю ей шанс. Когда-нибудь видел «Can't Buy Me Love» (прим. пер.: романтический фильм 1987 года, где герои тоже ездят на косилке)? МакДрими — главный герой.

— Хэдли, все его видели. Но до сих пор не понимаю…

Я посмотрела вниз на свои ноги и смахнула скошенную траву.

— Я пыталась имитировать это. Хотела показать тебе, что я здесь под честным предлогом.

Я остановилась, и он подошёл ко мне ближе.

— Что это?

— Прости, Ригли. Я была неправа. Я никогда не должна была лгать твоей маме. Никогда не должна была отрицать, что мы находимся в отношениях. И я должна была отпустить то, что не могла контролировать, но продолжала переживать снова и снова.

— Ты сожалеешь?

— Очень. Я провела последние несколько недель совершенно несчастной и грустной из-за того, что не видела тебя. Я знаю, всё, что я держала за спиной, ошибки, о которых постоянно вспоминала, было неправильным. Я поняла, что все остальные движутся вперёд, а я застряла. Я понятия не имела, как отпустить это, и ты показал мне, что всё действительно может измениться.

Он провёл рукой по своим недавно подстриженным тёмно-каштановым волосам. Его карие глаза сверкали в раннем утреннем свете.

— Ладно, спасибо тебе за это. Я ценю извинения.

Я шаркнула ногами.

— Э-м, разве ты не думаешь, что должен сказать что-то большее?

— Например?

— Может быть, твоё собственное извинение? Я имею в виду, что мне потребовалось много времени, чтобы приехать сюда и сказать всё это.

— Хэдли только потому, что кто-то говорит, что он сожалеет, не означает, что другой человек должен сказать это в ответ.