Шата
Шрифт:
– А теперь поговорим. – сказала я.
Хуго кивнул и налил себе эля.
– В деревне недавно был путник. – начала я. – Он заходил сюда?
Хуго почесал бороду, поджал губы и покачал головой, ответив:
– Вроде не припомню никаких путников, кроме тебя и купцов, что проезжали вчера.
– Чем торговали купцы?
– Фруктами, овощами, мехами, – перечислял он, вспоминая. – Добротной шерстью и красной смородиной, которая украсила твои бараньи ребрышки.
Я кивнула:
–
– Я видел троих.
– Повозка одна?
– Одна.
– И уехали они втроем? Никого случайно не прихватили? Кого-то с большим мешком, например?
Хуго озадачился пуще прежнего. Долго ковырялся в памяти и затем покачал головой:
– Не припомню такого. Они напоследок забегали за бочонком брусничной настойки, и их по-прежнему было трое.
– Они уехали на закате?
Хуго кивнул. Я раздраженно вздохнула и, не снимая очки, почесала под ними зудящую кожу.
Если торговцы уехали на закате, то сейчас могли быть уже в пятидесяти лигах отсюда. И это в том случае, если делали привал. Если же не делали, то еще дальше.
Было бы полезно задать им те же вопросы, что Хуго. Торговцы обычно имели талант собирать разносортные сплетни и знать чуть больше, чем местные жители. Вдруг тот, кого я искала, вчера еще был в деревне и прикупил что-то у купцов. До Кейлин-Горда – месяц пути. Я бы могла нагнать их и расспросить, но это лишь в том случае, если они возвращались в Кейлин-Горда, чтобы набрать новый товар, а не ехали куда-то еще.
– Ты же можешь снять их. – Хуго указал на очки, под которыми я расчесывала потную кожу. – Клянусь, никому не скажу, какого цвета у тебя глаза.
Я перестала чесаться и посмотрела на него:
– И какого же цвета у меня глаза, Хуго?
Бородач растянулся в обольстительной улыбке и подмигнул:
– Я уверен, что зеленые. К твоим волосам очень подойдет. Я угадал? Они зеленые?
Я расслабилась и сказала, что он угадал.
– Как цвет изумрудов или травы по весне? – не унимался «соблазнитель».
– Как цвет дохлой жабы.
Хуго басисто рассмеялся, схватившись за живот. Его деревянная кружка шлепнулась на пол, расплескав эль по нижним сковородкам.
Я искренне улыбнулась. Этот мужик мне нравился. Простой и довольно смелый. Душой не кривил. Славный бородач и шикарный повар.
– Ты мне нравишься, девочка! – он будто прочитал мои мысли. – Оставайся на ночь. Дам тебе лучшую комнату. В счет этого золотого.
– Благодарю, Хуго! Но давай лучше в счет этого золотого исключим твои обольстительные шуточки?
Он поднял руки:
– Сдаюсь и каюсь! Не могу удержаться, когда вижу молодую красавицу. Привычки не пропьешь.
– А ты постарайся. – я кивнула на эль. – И вернемся к тому,
– Спрашивай, девочка! Я весь внимание. – Хуго налил себе новую кружку, обошел стойку и сел на соседний стул.
Ходить вокруг да около уже не было смысла. Солнце садилось. Мне пора выдвигаться в путь.
– Недалеко отсюда есть домик. В нем живет Вейж. Ты знаешь его?
– Знаю, конечно. Вейжа и Ясналию знаю.
– Между их домом и деревней есть утес, а на утесе пещера. В ней кто-то жил. Ты знаешь, кто это был, Хуго?
Хуго удивленно помотал бородой.
– Я и о пещере впервые слышу.
Не густо сведений.
– Когда к вам в последний раз приходил Кнарк?
Всего лишь одно слово из пяти букв заставило брутального мужика побелеть и, кажется, еще больше поседеть на глазах. Вся кровь отлила от его лица, а зубы непроизвольно клацнули друг об друга.
Сглотнув необъятный ком, Хуго тихо ответил:
– Три недели назад.
– Как Кнарк выглядел?
Глаза Хуго расширились еще больше. Зрачки чуть ли не вылезли за границу карего цвета.
– Э… Он выглядел…
Хуго сказал «он». Кнарк был мужчиной, а значит, не я собирала тут дань три недели назад.
– Спасибо, Хуго! Теперь мне пора.
Ничего не поняв, напуганный бородач наблюдал, как я накинула плащ, подхватила седло и направилась к выходу.
– Последний вопрос. – у двери обернулась я. – Кто продаст мне лошадь?
Ему до сих пор было сложно связывать слова, поэтому Хуго просто указал пальцем в правую сторону и еле выдавил:
– Предпоследний дом. Старик Тургас.
И услышав это имя, я вышла из Трактира.
Начиналась пурга. Снежинки закручивались в маленькие вихри, а те затягивались в приличную метель. Значит, скоро потеплеет, и мой будущий конь не замерзнет насмерть.
Старик Тургас оказался ворчливым скупердяем. Пока я молча доставала золотой из мешочка, он раз двадцать сказал, что никакую лошадь мне не продаст. Разок обозвал оборванкой – не знаю, по каким отличиям я походила на оборванку – и трижды угрожал прирезать меня прям в конюшне.
Стоило старикашке узреть блеск золота…
Из деревни Рокша я выехала верхом на лучшей лошади из всех имеющихся. Вороной красавец быстро принял новую хозяйку и послушно следовал моим движениям.
Вместе с лакомствами для лошади, я так же получила солидный кусок вяленой говядины и новую черную накидку с медвежьим мехом. Мне она была без надобности, но старик Тургас разве что свою душу мне не продал за золотой. Пытался впихнуть в мои руки все, что ему попадалось на глаза. В итоге, взяв со старика слово, что прежний плащ он отнесет Ясналии, я согласилась на новый.