Шаровая молния
Шрифт:
Священник потупился, смотрел в землю.
— Что он сказал? — оживился Гидо.
— Ничего, пустяки, — сказал я. Вечером в Белостоке, известном своими погромами царского времени, мы смотрели
— Похоже на Нью-Йорк! — восторженно, с детской непосредственностью промолвил Максим, въезжая на мост через Вислу. На другой стороне светились в ночи немногочисленные небоскребы Варшавы. И хотя сталинский
— Им удалось быстро построить капитализм.
Даже видавший виды Гидо был поражен элегантной роскошью недавно отреставрированного на Краковском Предместье отеля «Бристоль», в котором, в сладком комфорте, перед расставанием, мы обменивались впечатлениями о поездке:
— Это была, действительно, поездка в Европу, — признался Гидо.
Казалось бы, я мог быть удовлетворен. Но наш товарищ по прощальному ужину внес неожиданные коррективы. Это был один из редких поляков, по-настоящему глубоко знающих польско-русские отношения, переводчик русской поэзии.
— Поляки не могут жить без России, — сказал Адам Поморски. — Становятся провинцией.
Видя наше любопытство к его словам, он добавил со скептической улыбкой:
— Трудно не заметить разницы культурного потенциала России и Польши.
— Ну, это уже другое путешествие, — примирительно сказал я. — Путешествие по книгам, а не городам. Двумя с половиной неделями не обойдешься.