Шаровая молния

Ерофеев Виктор Владимирович

Священник потупился, смотрел в землю.

— Что он сказал? — оживился Гидо.

— Ничего, пустяки, — сказал я. Вечером в Белостоке, известном своими погромами царского времени, мы смотрели

модный американский фильм о динозаврах, ели в местном фастфуд, гуляли вдоль ярко освещенных витрин бутиков, книжных магазинов и мелких лавок. За гостиницу расплачивались кредитной карточкой, а студенты, спешащие в университет, смеялись и шумели, как итальянцы. В наличии Европы можно было не сомневаться. Наблюдались, правда, местные особенности. В белостокском кафедральном костеле ноги Христа были до колен красными от губной помады — так сильно зацелованы. Неприятно в городе легендарных погромов поразило еврейское кладбище. Занимая участок земли, соседствующий с вылизанными католическими могилами, оно всё заросло колючими кустами и дикой травой. Опрокинутые могильные камни валялись в беспорядке.

— Похоже на Нью-Йорк! — восторженно, с детской непосредственностью промолвил Максим, въезжая на мост через Вислу. На другой стороне светились в ночи немногочисленные небоскребы Варшавы. И хотя сталинский

дворец культуры все еще доминирует над городом, наш шофер был прав, говоря:

— Им удалось быстро построить капитализм.

Даже видавший виды Гидо был поражен элегантной роскошью недавно отреставрированного на Краковском Предместье отеля «Бристоль», в котором, в сладком комфорте, перед расставанием, мы обменивались впечатлениями о поездке:

— Это была, действительно, поездка в Европу, — признался Гидо.

Казалось бы, я мог быть удовлетворен. Но наш товарищ по прощальному ужину внес неожиданные коррективы. Это был один из редких поляков, по-настоящему глубоко знающих польско-русские отношения, переводчик русской поэзии.

— Поляки не могут жить без России, — сказал Адам Поморски. — Становятся провинцией.

Видя наше любопытство к его словам, он добавил со скептической улыбкой:

— Трудно не заметить разницы культурного потенциала России и Польши.

— Ну, это уже другое путешествие, — примирительно сказал я. — Путешествие по книгам, а не городам. Двумя с половиной неделями не обойдешься.