Шарлотт-стрит
Шрифт:
Я еще раз внимательно оглядел бар. Здесь ли она?
И тут я понял нечто поразительное. Меньше всего мне хотелось бы, чтобы она оказалась здесь. Я был бы страшно недоволен этим.
Во-первых, я не готов к встрече, хотя все равно искал ее глазами — на всякий случай. Я давно не стригся и вообще был далеко не в лучшей форме. Я чувствовал себя как девочка-подросток, нарядившаяся для церкви и тут узнавшая, что сейчас придет мальчик, ну тот самый.
Во-вторых, если бы она была здесь, среди всех этих «блекберри», «лабутенов» и блестящих лаком волос, это значило бы, что она
И в-третьих (Бог любит троицу!): если она здесь с ним, а не со мной, то это конец. Все кончено. Романтика, загадка, наши дедуктивные попытки найти ее при помощи изъятых у нее фотографий — все это закончится.
Я изучал его так долго, что еще немного, и это начало бы привлекать нездоровое внимание окружающих. Хорошо скроенный темно-синий классический костюм. Светло-голубая рубашка, шелковый галстук. Великолепные туфли, но с серебряными пряжками. Приятно видеть. Я бы не смог влюбиться в девушку, западающую на мужчин с серебряными пряжками на туфлях. Он был неплохо, чтобы не сказать — прекрасно, сложен; с того времени, когда фотографировался, волосы у него здорово отросли.
А вот обручального кольца не было.
— Тебе надо пойти и заговорить с ним, — толкнул меня в бок Дэв. — Выясни о нем что-нибудь. Спроси, есть ли у него девушка. Но сначала заведи с ним мужской разговор, поинтересуйся, за какую команду он болеет. А потом переходи прямо к наводящему вопросу: «У тебя есть девушка?»
— Ты изо всех сил пытаешься заставить меня выглядеть геем.
Я опять взглянул на типа с серебряными пряжками. Он пил свое «Перони» и смеялся над чем-то с другим мужчиной. Коллега? Друг? Кем бы он ни был, он опирался на стойку с таким видом, будто был у себя дома, будто Шарлотт-стрит принадлежит ему и это его вечеринка, на которую он позволил заглянуть незнакомцам.
Мы планировали допить свои коктейли и пойти в «Ньюмен-армс», чтобы пропустить пару кружечек среди своего круга, но Дэв, видимо, втянулся в интригу происходящего.
— Если ты не решаешься, я подойду к нему, — вызвался он. — Должно быть, он подвизается где-то поблизости. Тогда она либо заходила к нему в офис, когда ты ее видел, либо тоже работает где-то тут. Они могут оказаться просто коллегами.
— Не надо этого делать, — как можно строже сказал я. — Нам нужен не он, а она.
Я действительно боялся, что Дэв сейчас подойдет к нему, наболтает ему о фотографиях, скажет, как здорово все это совпало, и согласится отдать их ему. Украдет у меня шанс. Лишит меня возможности, столь долго выжидаемой мною. Кроме того, я действительно чувствовал, что это может стать началом чего-то нового. Началом истории. Сара — повзрослевшая, ставшая слегка циничной — посмеялась бы над этим, но я не никогда не смогу над этим смеяться. Считается, что мужчины ничего такого не хотят, не жаждут, так как проще согласиться с тем, что подобное свойственно только женщинам, а мы лишь хотим смотреть «Топ гир» в футболках с соответствующим логотипом, принимая от покорных и молчаливых женщин очередной номер журнала «Топ гир».
Я как раз собирался объяснить все это Дэву, но он встал
Глава 15, или
На задании
— Невероятно, но факт, — объявил Дэв через несколько минут, буквально дрожа от восторга, когда мы уже стояли перед таверной «У Фицроя». — Ты у цели. Я почти уверен в этом.
Мы стояли, потягивая пиво и чувствуя несомненное облегчение от того, что наконец оказались среди своих. Дэв, воспользовавшись моментом, решил поделиться информацией, добытой в стане врага.
— Почему я так думаю? Да у того парня, — он ткнул пальцем в направлении барной стойки, и я ударил его по руке, на случай если на нас кто-то смотрит, — у того парня совершенно нет чувства юмора. А у тебя есть его зачатки.
Я посмотрел в окно. Приятель «того парня», должно быть, сказал что-то смешное, потому что чувак хлопнул его по плечу и рассмеялся, запрокинув голову. С такого расстояния казалось, что чувство юмора у него все-таки есть, но мне очень хотелось верить Дэву.
— Чувство юмора всегда стоит первым в списке того, что нравится женщинам, — задумчиво продолжил он, — да, оно всегда стоит одним из первых, так что не знаю, с какой стати ей с ним встречаться. Ну разве что дело в деньгах, внешности и, возможно, обаянии. Но у тебя в отличие от него еще есть чувство юмора.
— Как думаешь, Памела сможет оценить твое чувство юмора? Конечно, сначала ей надо будет выучить английский и освоить во всех тонкостях видеоигры.
Лицо Дэва приняло типичное для него выражение. Я продолжил, перейдя к действительно интересовавшему меня вопросу:
— Так что ты ему сказал? Как ты начал разговор?
— Я не знал, что сказать, а потому просто вынул проездной и спросил: «Вам не кажется, странным, что здесь написано „любой дорогой“? Интересно, значит ли это, что через Луну тоже?» И он рассмеялся.
— Рассмеялся? Он?
— Да. Я продолжил той шуткой Клема про коктейль.
— И он опять рассмеялся?
— Нет, эта шутка ему не понравилась. Думаю, он решил, что она слишком неприличная. Но разговор у нас завязался.
Я наблюдал, как Дэв разговаривает с тем парнем в ожидании заказа (он попросил водопроводной воды, и такое начало не слишком обрадовало бармена). Я нервничал. Мне казалось, что меня в любую секунду улучат в каком-то предосудительном поступке. Как будто вот-вот ввалится полиция и прикажет мне либо отдать фотографии, либо отправляться прямиком в тюрьму Белмарш. Моя душа ушла в пятки, когда Дэв протиснулся к стойке и постучал пальцами по крану с пивом, так же как это делал тот парень.
Когда напряжение стало совсем уже невыносимым, я начал придумывать оправдания, на случай если нас раскроют. Буду настаивать на том, что перепутал ее одноразовую камеру с собственной, поэтому мы и напечатали фотографии. Или я мог бы сказать, что Дэв признан невменяемым и это он напечатал снимки, пока я — его опекун — отходил от снотворного, подсыпанного в мой бокал ревнивым соперником. Но эти трое разговаривали у стойки, улыбаясь и кивая. Один из них полез в карман за визитной карточкой.