Шарлотт-стрит
Шрифт:
— Это не просто дом. Там внизу есть ресторан. Вряд ли кто-то, кроме Клема, знает о его существовании.
— Так там подают гребешки?
— Нет. То есть я не знаю. Может быть. Мне надо написать статью о них. Во всяком случае, они так думают. На самом деле нас интересует то, какое отношение она имеет к ресторану.
— Ты все больше в этом увязаешь, — оживленно прокомментировал он, забрав у меня фото и наконец поняв, зачем мы здесь. — Надо сказать, тут она имеет несколько брутальный вид.
— Это парень с часами.
—
— Маловероятно, что он тут окажется. Но все равно. Посмотрим, насколько мы сочетаемся с этой обстановкой. Оценим это заведение. И может быть, спросим метрдотеля, видел ли он девушку.
— Посмотри на себя. Ты собираешься рассказывать метрдотелю о своей уютной квартирке над магазином видеоигр рядом с заведением, который имеет, по всеобщему мнению, репутацию борделя, но почему-то им не является?
— Хороший метрдотель не обращает внимания на такие вещи. Пошли.
«Норвежское подворье» оказалось старомодным рестораном с нарочито консервативным интерьером и официантами весьма винтажного вида. Они катили перед собой старомодные тележки с заказами посетителей, предпочитающих всякого рода ретро.
— Странно, — заметил Дэв, разглядывая розовые шторы с рюшами. — Зачем бы ему приводить девушку сюда? Это просто чья-то квартира на первом этаже большого дома.
— Нет. А может быть, он ее сюда и не приводил, — предположил я. — Может…
Но другой причины, в силу которой двое людей могли бы здесь оказаться, я не мог назвать. На самом деле ресторан не производил впечатления чего-то, безнадежно отставшего от времени. Скорее это были декорации, подстроенные под вкусы служащих корпораций. Может быть, девушка работает одной из них, причем вместе с ним. И они решили провести неделю вместе — гуляя по паркам, заходя в бары и места вроде «Норвежского подворья». Это именно то, что делают состоящие в платонических отношениях работники корпораций. Сугубо платонических.
— Выбрали, что будете заказывать? — спросил официант.
— Принесите мне гребешков, — ответил Дэв. — И моему другу тоже.
— На самом деле я бы…
— Перестань! Мы тут из-за гребешков, разве нет?
— Ну…
— Мы здесь из-за гребешков.
Я с отвращением посмотрел на принесенные гребешки, и, готов поклясться, они ответили мне тем же. Дэв достал фотоаппарат и щелкнул меня, пока я пытался добраться до сути одного из моллюсков. Не думаю, что я бы смог стать ресторанным обозревателем.
— Так ты это сделал? Я про «Неизвестный Лондон».
— Да, сэр.
— Какой снимок?
— Этот.
Я вынул из внутреннего кармана пачку фотографий и быстро нашел нужную. Дэв наблюдал за мной, всем своим видом как бы говоря: «Вот как, теперь он носит их с собой». Мог бы и вести себя не столь демонстративно.
Фотография, по всей видимости, была сделана в прохладный день. Щеки девушки раскраснелись от мороза, и дыхание висело в воздухе облачком пара.
— Если бы я был профессиональным
— Видишь эти ворота? Мы поместили снимки с ними в объявлении, предварительно увеличив. Они довольно приметные.
— Нехорошо получится, если они не в Лондоне. Не самое лучшее начало для всей затеи с «Неизвестным Лондоном», если окажется, что это ворота дома Рассела Уотсона в Плимуте.
— Это точно не дом. Это парк. В Лондоне. Видишь, как сыро.
Мы посмотрели друг на друга.
Мне показалось, что Дэв гордится мной.
Проект «Неизвестный Лондон» был запущен на той же неделе. Думаю, довольно большой дерзостью с моей стороны был вот такой захват пространства в газете на глазах у изумленных лондонцев просто потому, что у меня имелась такая возможность. Для кого-то другого это бы ничего не значило. Небольшая заметка на странице с кроссвордами и комиксами, не содержащая, как ни ищи, ничего остроумного.
Но для меня… Для меня это был маленький «троянский конь». И разумеется, приз в двадцать пять фунтов — это неплохо. Я хочу напомнить, что не бескорыстно эксплуатировал доверие читателей.
Была, правда, одна проблема — я не знал правильного ответа.
И все-таки все должно обойтись. Может быть, уже шестьдесят — семьдесят читателей прислали правильные ответы.
Я проверил почту.
Увы.
Что же, еще только половина восьмого. Я сегодня пришел довольно рано. После неоднократных обновлений страницы я пошел за кофе.
К полудню пришло три письма. Я отметил это чашкой чая. Моя идея оказалась самой неуспешной задумкой «Лондонских новостей».
Зои посмеялась над моей затеей и предложила в следующий раз использовать фото Биг-Бена, но я и так уже знал, какую выберу фотографию. Кинотеатр. Старый зал с бархатными креслами и лиловой подсветкой.
— Кто-нибудь из них угадал? — поинтересовалась Зои, и я в ответ состроил гримасу, выражающую все, что угодно, поскольку это все, на что я оказался способен.
Я еще раз взглянул на ответы. По всей видимости, мне придется пройтись по указанным адресам и все проверить.
Ничто не сравнится с летним Лондоном. Кажется, он весь открыт солнцу. Все: люди, деревья, здания — выглядит необычно торжественно, даже в суете обеденного перерыва.
Сегодня я был свидетелем этого на Сохо-сквер, когда проверял наводку Лена из Гринвича (прости Лен, не вышло). Служащие и бездомные при первых же проблесках солнца отрываются от своих обыденных занятий и рассаживаются на газонах со своими сандвичами и бутылочками сока или подбирают разбросанные вокруг урн окурки, дабы сделать из них самокрутки. Компания одетых в белое студенток визажистско-стилистического колледжа стояла на углу, уставившись на дверь паба и, видимо, не зная, пропустить ли им по бокалу розового вина перед тем, как идти на занятие по завивке, или нет.