Шарлотт-стрит

Уоллес Дэнни

— Не думаю, что это позволит наилучшим образом решить проблему. Вряд ли это ей понравится.

— Откуда ты знаешь?

— К ней будет привлечено слишком много внимания. Как знать, вдруг это поставит ее в неловкое положение.

— Но я же не предлагаю тебе устраивать газетную шумиху. Но кое-что ты можешь использовать… Мы ведь решили, что в этих снимках полно подсказок. Фон, магазин, странная машина перед зданием с венчающими его огромными буквами, образующими слово «Аляска».

Я не стал рассказывать о своей поездке

в Бермондси.

— Если ты не знаешь, что это за место… можно спросить читателей. Назови это «тайный Лондон». Предложи небольшой приз. «Знаете ли вы это замечательное место в „Неизвестном Лондоне“?»

Помимо воли я улыбнулся.

— Почему тебя это так волнует?

— Я просто хочу вытащить тебя из дома. А вот еще идея. Ты не знаешь, кто она, так что опять же можно попробовать спросить неравнодушных читателей. Напечатай фотографию, отображающую и других людей, чтобы это выглядело как случайный снимок, и случайный человек, обведенный кружком, получит случайный приз. Она наверняка позвонит, и дело в шляпе!

— А что, если она не увидит фото?

— Тогда увидит кто-то из ее знакомых. И они скажут: «Сьюзен — или как там ее зовут, — твою фотку напечатали в газете и ты выиграла пять фунтов!»

Я сделал вид, что обдумываю его слова, хотя уже не сомневался: это может сработать. Кроме того, такой ход отличался несомненной изящностью. Не назойливое преследование. Просто вполне оправданное в данном случае внимание.

Мы остановились.

— «Лондонские новости» — это не просто одна из городских газет. Это твой Лондон. На данный момент.

Дэв был доволен собой.

— Предложи это для рекламной кампании.

За его спиной я заметил мемориальную табличку:

Эрнст Беннинг, композитор, 22 года.

Темной ночью, упав в воду с перевернувшейся лодки у причала Пимлико, одной рукой держался за весло, а другой поддерживал женщину. Ее спасли, но его не успели.

— Пользуйся же моментом! — сказал Дэв.

— В общем, ничего, — задумчиво проговорила Зои, — но немного отдает провинциальной малотиражной.

— Но мы такие и есть. Ведь большая часть материала приходит, например, из Манчестера, но то, что делаем мы, предназначено для нашей аудитории. Для лондонцев. Это лучше, чем очередные нудные тесты. И я могу сам добыть картинки…

— Из…

— Ну не из банка видеоматериалов, на этом мы сэкономим. Я сам сделаю несколько снимков. Все равно я хотел бы получше изучить Лондон. Мне это полезно. Вредно засиживаться дома. Надо посмотреть что-то новое, вдохнуть свежего воздуха.

Она задумалась.

— Давай запустим это на пару недель. Можно, кстати, предложить читателям присылать снимки.

— Здорово! — не удержался я от восторженного восклицания. — Так что… Пойду найду картинку.

Я чувствовал себя прекрасно. Наконец-то я сделаю это. Ну неужели лучше часами

пялиться на фото девушки, а потом срываться и мчаться в Уитби или Бермондси? И эти фото… В основном на них присутствовал Лондон, или по крайней мере мне так казалось. Так что идея Дэва имела смысл. Итак, мне надо выбрать подходящий снимок и пустить по следу армию моих вольных или невольных помощников-лондонцев.

Я достал фотографии и разложил на столе. Многие из них определенно не годились — к примеру, та, на которой был запечатлен парень с шикарными часами, поедающий гребешки в ресторане. Эта точно никуда бы меня не привела. Но в других кое-что было. Вот, к примеру, фото ее самой в парке, на фоне каких-то ворот, обрамленных огромными треугольными порталами, окруженными листвой. Можно увеличить некоторые детали. Вот это и есть «Неизвестный Лондон». Кто-нибудь узнает указанное место. Или вот снимок, сделанный в кинотеатре. Старый такой, кажется, что пианист, играющий «Мы встретимся снова», может в любой момент провалиться сквозь пол, еще до того как в зал войдут зрители утреннего сеанса. Она выглядит вполне счастливой. Пакет с поп-корном, бутылка с водой, все еще только начинается. Интересно, что произошло в тот вечер… Интересно…

— Гребешки?

Я вздрогнул, пытаясь сгрести свои фотографии. Ее фотографии. Не мои.

— Что?

— Гребешки! — повторил Клем, рассматривая фото. — Звучит не очень прилично, правда? Кто этот красавчик?

— Это… — И как прикажете объяснить? Откуда у меня фотография загорелого красавца, уплетающего гребешки? — Это мой брат.

— Правда?

Я чувствовал, что Зои сверлит взглядом мою спину. Она прекрасно знала, что у меня нет брата. Мы знакомы много лет, и я ни разу не упоминал о его наличии. Почти обо всем мы уже переговорили: выяснили, откуда мы родом, где хотим оказаться, каким видим свое будущее. Наверное, мы даже слишком много об этом говорили.

— Не вижу сходства, — заметил Клем. — Чем он занимается?

— Он… ортодонт.

Ответ впечатлил Клемма.

— У него своя практика. В… Уондсворте. Его жену зовут Лилиан, и у них нет домашних животных.

Меня несло.

— Лилиан — инженер-технолог. У нее светлые волосы.

Неплохо бы самому быть блондином.

— Финчли-роуд, — задумчиво произнес Клем.

— Что?

Он ткнул пальцем в фотографию и улыбнулся.

— Этот ресторан на Финчли-роуд.

Что? Откуда он знает?

Он наклонился и кивнул на меню в руках у красавца.

— Куда мы едем? — спросил Дэв. — Что там с этими гребешками?

— Почти приехали, — объявил я, когда такси миновало Суисс-коттедж.

Мы направлялись на Принц-Альберт-стрит, неподалеку от лесопарка, известного как лес Святого Иоанна. Дэв не привык бывать там, где до него побывали принцы или святые.

— Туда, — указал я на высокий жилой дом.

— В жилой дом?