Шарлотт-стрит
Шрифт:
— Да, я знаю. Пожалуйста, дайте мне мою куртку.
Я потерял ее из виду, но она не могла уйти далеко. В худшем случае она на углу Гудж-стрит, но теперь Герман разыскивал мою куртку в гардеробе, а я щелкал пальцами, повторяя «быстрее, еще быстрее», что вряд ли прибавило ему симпатий ко мне. Наконец-то мне ее принесли.
Камера все еще тут? В моем внутреннем кармане? Я проверил на ощупь.
Да.
Я несся рысью по Шарлотт-стрит, обшаривая взглядом обе стороны улицы.
Вот она!
Она смотрела в мою сторону и улыбалась. Той самой улыбкой. Она помахала мне. Я застыл на месте.
И тут такси, которое она, видимо, и искала, медленно проехало мимо меня и остановилось.
Я понял, что это мой шанс.
— И что? — спросил Дэв, удивленно глядя на меня. — Ты воспользовался им?
Я промолчал. А потом…
— Нет.
Я и вправду им не воспользовался. Я застыл на месте, сам не знаю почему. Фотоаппарат лежал у меня в кармане. Я мог поднять его, крикнуть «постойте!», подбежать к ней и отдать его. И может быть, тогда бы мы смогли поболтать и она предложила бы выпить того вина, о котором я столько думал накануне, а я бы пригласил ее пообедать, а потом… Кто знает? Может, я помог бы ей купить подержанный «фольксваген-гольф» по сходной цене.
Второй раз за последние два дня я чувствовал, что это могло стать началом чего-то. И во второй раз за последние два дня ничего так и не началось.
— Почему? — спросил Дэв. — Господи, да почему же?
Он допил поло-кокта, выбросил банку в урну и открыл новую.
— Что это у тебя?
— Ты никогда не пил поло-кокта. О, это здорово. Похоже на кока-колу, но с металлическим привкусом. Тебе понравится.
Он сделал глоток и поморщился. Я задумался над его вопросом.
Так почему?
Почему я ничего не сделал, ничего не сказал? Вот тут-то и загвоздка. Она меня заметила, когда садилась в такси — в этот раз ей никто не помогал. Я знаю. Мельком, но заметила. И я заметил что-то едва уловимое, крошечный проблеск чего-то. Но это «что-то» все-таки было. Озадаченный взгляд, слегка наморщенный лобик, ну и другие приманки, указывающие на то, что она меня узнала. Она задержалась на тысячную долю секунды, а потом села в машину, хлопнула дверцей и укатила.
— А может быть, — заметил Дэв, — она посмотрела на тебя только потому, что увидела перед собой мужчину, который держал руку в кармане и пристально смотрел на нее из темноты.
Быть может, и так.
Что же, в конце концов, я все-таки оказался похож на убийцу.
— А вот это…
— Одноразовая тридцатипятимиллиметровая камера, — ответил я, крутя вещицу в руках.
— Ага… Что ты собираешься с ней делать? Разгуливать по Шарлотт-стрит в надежде, что она опять там появится и ты сможешь отдать ей фотоаппарат?
— Второй раз за два дня я встречаю ее на Шарлотт-стрит. Оба раза возле «Снеппи-снепс», один раз даже видел, как она оттуда выходит. Она совершенно точно занимается фотографией.
— Или кто-то прикарманивает ее фотоаппараты. В любом случае кто сейчас пользуется одноразовыми камерами? Она кажется странной. Так что ты собираешься делать?
Я пожал плечами:
— Ничего.
— Ничего? Да брось…
— А что я могу сделать? В любом случае не понимаю, о чем ты. Что и с чем я должен делать?
Дэв отглотнул поло-кокта и посмотрел на меня.
— На Шарлотт-стрит
В тот же день я написал отзыв о посещении «Абрицци».
«Волшебный уголок итальянского рая», — отметил я упомянув множество приятных моментов: то, к примеру, что хлеба было аккурат в самый раз, а официанты — великолепно вышколены. Во всяком случае, они знают, как зовут их почетных посетителей. Очень неудобно быть тезкой звезды девяностых. Тебя запоминают.
Ты становишься темой для разговоров, когда особо делать нечего. Представьте, если бы вы работали в обувном магазине и Шакил О'Нил приобрел у вас пару сандалий «Биркенсток». Вы бы всем об этом поведали, скажем, посредством сообщений: «К нам только что зашел мужик по имени Шакил О'Нил». Ваши контактеры ответили бы, что учились вместе с Рипом ван Винклем и Тоби Эстисом, [2] а в четвертом «Б» был мальчик, выучившийся на врача и ставший доктором Дре.
2
Вымышленные литературные персонажи.
Кроме того, Герман наверняка запомнил, что я сбежал, не заплатив за газировку, и что не притронулся к тамошней пицце. Я был слишком смущен, чтобы возвращаться, и мне было не до еды. Он бы связался с менеджером, а тот позвонил бы в редакцию, чтобы рассказать эту историю, если бы моя статья им не понравилась.
Зои прислала мне короткое письмо:
«Эм, спасибо за статью. Должно быть это действительно крутое заведение, раз ты так его расхваливаешь. Странно: мне говорили, что это жуткое место. С тобой все в порядке?»
«Ну и жизнь, — грустно подумал я, — у тебя интересуются, в своем ли ты уме, если ты положительно о чем-то отзываешься. Бог с ними. Лучше представь, как счастлив будет Герман, когда это прочитает».
«Я люблю пиццу», — ответил я, не оставляя места для недомолвок, и закрыл ноутбук.
Было около шести, мы стояли перед домом номер шестнадцать по Шарлотт-стрит. Таверна «У Фицроя». Угол Уиндмилл-стрит.
— Идиотизм, — подытожил я ситуацию.
— Дилан Томас в свое время часто сюда заходил, — добавил Дэв. — Интересно, почему перестал?
— Это идиотизм, — повторил я. — Пошли куда-нибудь отсюда.
— Ты не расслышал? Дилан Томас заходил сюда выпить! Куда ты хочешь пойти? В «Уизерспунс»? Хорошо, мы можем встретить Натали Пинкэм из «Райт стаф».
— Да, мы не встретим там Дилана Томаса! Но с каких это пор тебе так хочется кого-то увидеть?
— Ты сам знаешь: мы пришли сюда, чтобы встретить…
Оба раза я встречал ту девушку около шести вечера.
Может, она работает где-то поблизости, в квартале Фицровия, прозванного так из-за таверны, в свою очередь, увековечившей какого-то Фицроя. Мне нравятся районы, при упоминании которых возникает ассоциация с пабами. В Лондоне, разумеется, есть еще «Эйнджел», «Менор-Хаус», «Роял-оук», «Суисс-коттедж». Да, и еще «Слон и замок». Это название перестало казаться мне абсурдным, когда я понял, что… Хорошо, что паб не назывался «Викарий и сиськи» или как-то в этом роде — название района может сильно влиять на цену недвижимости.