Шарло Бантар
Шрифт:
— Гастон?.. — Мари приподняла покрасневшее от слёз лицо. Она говорила уже обычным голосом, но слезинки всё ещё возникали где-то там, в самых уголках глаз, и снова расплывались по щекам. — Подумать только, в такую минуту Гастон вспомнил обо мне! А что я такое? Простая, ничтожная девчонка!
Кри-Кри хотел было сказать ей, что это неправда, что она самоотверженный, преданный друг и, несмотря на свои юные годы, опора семьи и что за это они полюбили её оба: Гастон и Шарло. Но ему показалось, что сейчас говорить об этом не следует. И в нескольких словах он рассказал историю своего побега,
— Теперь, — закончил Кри-Кри свой рассказ, — ты поможешь мне скрыть его от сыщиков. Это необходимо быстро сделать.
— Ему никак нельзя оставаться здесь! — заволновалась Мари. — Эта старая булочница, мадам Либу, подружка мадам Дидье, мстит теперь коммунарам и всюду суёт свой нос. Она заметила следы крови, ведущие к пустырю. И вот, представь, пошла молва о спрятанных в кафе федератах!
— Следы крови? Откуда же кровь? — воскликнул мальчик. — Рана дяди Жозефа была хорошо перевязана.
Кри-Кри не знал, что Жако был ранен в ногу и рана кровоточила.
— Та-ак… — протянул Кри-Кри. — Дело осложняется… А я ведь был уверен в безопасности моего «особняка»! Какая неосторожность! Ах, какая неосторожность!
— Как же быть? Как спасти дядю Жозефа?.. Что, если взять его к нам?
— К вам? — живо переспросил Кри-Кри. — А твоя мама не побоится его укрыть?
— И ты можешь в этом сомневаться! — с упрёком сказала Мари, глядя прямо в лицо Кри-Кри своими ясными глазами. — Как только мама узнала, что Клодина убита, она послала меня за маленьким Клодом. Он теперь у нас.
Кри-Кри колебался.
— Нет, — сказал он, поразмыслив, — твоим гостеприимством воспользоваться нельзя: опасно…
Он мучительно искал выхода из создавшегося положения.
— Знаю! Придумал, придумал! — вскричал он вдруг и, не помня себя от радости, подхватил Мари за талию и закружил её.
— Ты сошёл с ума! Погоди! Ты чуть было не перевернул корзинку. А в ней что? Знаешь?
— Ну что? Цветы, — ответил нетерпеливо Кри-Кри.
— Ты всё забыл, как я вижу! А под цветами что? Что под цветами?
— Ах, повязки! Они всё ещё у тебя? Ну, теперь они уже бесполезны.
— Пусть так! Но каких уловок мне стоило не отдать их мадам Дидье! Как я ей врала, если б ты только знал!
— Ладно, Мари, теперь не до твоих повязок. Скажи мне: ты друг Коммуны? Да, Коммуны! Пусть она разбита, уничтожена… Скажи мне: ты ей друг?
— Да! — твёрдо ответила Мари. — Я знаю, ты имеешь право сомневаться во мне после этих противных повязок…
Кивая головой в такт словам Мари, Кри-Кри вытащил из кустов шаспо. Озабоченно осматривая его, он что-то бормотал.
— Что ты говоришь? — тревожно глядя на Кри-Кри, спросила девочка.
— Ты умеешь стрелять, Мари?
Щёки Мари зарделись.
— Ну, ты теперь такой опытный стрелок… — сказала она смущённо. — Я даже не решаюсь сказать, что умею… Но ты ведь знаешь, когда папа был жив, он водил
— Вот и прекрасно! Здесь цель будет неподвижная, выстрел на близком расстоянии. Справишься! — быстро говорил Кри-Кри.
— Что ты хочешь делать? — спросила Мари испуганно.
— Делать буду не я, а ты. Вот смотри, как надо стрелять. — Кри-Кри поднял шаспо, прищурил глаз. — Целься прямо сюда, в руку у самого плеча. Надо, чтобы пуля прошла навылет. Смелее! Не бойся, умирать я не хочу. Но я должен быть ранен, только легко ранен. Поняла? Торопись!
— Объясни, что ты задумал, Кри-Кри? Ничего не понимаю…
— Поймёшь потом. Сейчас объяснять некогда. Ну, Мари, во имя Коммуны!
Мари почти бессознательно подняла ружьё.
— Во имя её борцов! — продолжал Кри-Кри торжественно.
Мари колебалась. Она стала неуверенно целиться, потом опустила шаспо. Всё произошло слишком быстро, и она не успела понять, что происходит, чего требует от неё Кри-Кри.
— Мне страшно, Шарло! — умоляюще пролепетала она. — Ведь я могу тебя убить.
— Целься скорее, Мари! Во имя дружбы! Во имя нашей дружбы! Во имя Гастона! — настаивал Кри-Кри. — Стреляй! Или ты ещё раз совершишь преступление против Коммуны!..
— Кри-Кри… — чуть слышно выговорила Мари.
От волнения она не могла больше вымолвить ни слова. В глазах у неё стояли слёзы.
Кри-Кри повторил тоном приказания:
— Успокойся и стреляй вот сюда! Не бойся, это не опасно. Только целься спокойно. Промаха не должно быть: патрон последний.
Мари неуверенно прицелилась и выстрелила.
Увидев кровь на плече Кри-Кри, она выпустила ружьё из рук и бросилась к раненому другу.
— Ничего, ничего, ты молодец! — сказал Шарло ослабевшим голосом. — Ты меня не подвела: и кровь течёт и рана неопасная…
— Тебе очень больно, Шарло? Что мы наделали… Надо скорей перевязать рану!
Мари вытащила из кармана носовой платок, но Кри-Кри остановил её:
— Нет-нет! Пусть течёт побольше крови! Это нам поможет спасти дядю Жозефа… Но странно, от этой царапины у меня кружится голова. Идём! Веди меня теперь прямо к мадам Дидье. Говори, что я ранен ещё со вчерашнего утра: меня ранили возле форта Мишель, когда я возвращался домой… Она меня посылала за цикорием… Да, погоди… Скорей зарой шаспо вот в эту яму. Хорошо, что я успел её приготовить! Хорошо и то, что я сберёг последний патрон… Ну, старые коршуны, погодите радоваться! Ещё посмотрим, кто кого перехитрит!
Глава двадцать восьмая
Трёхцветные повязки
Мадам Дидье была возмущена. Она всегда считала нелепой затеей создание Коммуны, какого-то там рабочего правительства. К чему призывать к власти не умеющих управлять рабочих, когда это прекрасно умеет делать господин Тьер! Для неё лично жизнь была куда спокойнее, пока не было Коммуны: и дела кафе шли бойко, и никто не приставал, чтобы малолетние работали меньше взрослых.
Правда, Коммуна оказалась очень деликатной и не тронула вкладов частных лиц. Но такая добропорядочная женщина, как мадам Дидье, не могла спать спокойно, пока у власти были какие-то бунтовщики-рабочие.