Шарады любви
Шрифт:
— А вы действительно были с ней не совсем вежливы? Самую чуточку?
— Нет, я была очень корректна.
— Ладно. Не будем отравлять ссорами нашу сегодняшнюю встречу. Вы расскажете мне все подробно как-нибудь в другой раз. А сейчас, по крайней мере, внешне, прошу вас соблюсти в отношении своей свекрови подобающий этикет и попрощаться с ней и с герцогиней. Потом мы уедем. Я уже сгораю от нетерпения, жена моя!
— Я тоже, муж мой, — чуть слышно проговорила Даниэль, бросив на супруга такой чувственный взгляд, что у того перехватило дыхание.
«В конце концов, — размышлял Джастин, — не так уж
Это восхитительное, порой несдержанное существо, принесшее ему такое счастье, просто не могло в какой-то момент не вызвать раздражения у столь консервативной дамы, как вдовствующая графиня Линтон. Но Джастин совершенно не собирался обуздывать строптивый нрав своей супруги: он знал, что это непременно приведет к тому, что он потеряет и любимую жену, и страстную любовницу.
Линтон подвел Даниэль к гостиной и слегка подтолкнул сзади в раскрытую дверь. Сам же остался в коридоре и принялся издали наблюдать за тем, как его супруга подошла к мадам Линтон и робко сделала ей реверанс. Та ответила на него чопорным кивком головы. Когда же Джастин сам вошел в гостиную, матушка вместо приветствия попросила его помочь ей с делами на следующее утро.
— Я в вашем распоряжении, мадам, — с поклоном ответил граф и повернулся к герцогине: — Ваше сиятельство, к сожалению, мы должны уехать.
— Отлично вас понимаю, — со спокойной улыбкой ответила Амелия. — Даниэль, милая, не забывайте меня. Я знаю, что вы отказались от услуг мадам Лутье. Но, признаться, мне бы хотелось, чтобы она пошла по вашим стопам. Не правда ли, Матильда, есть что-то оригинальное в этом платье?
Матильда, она же вдовствующая графиня Линтон, которой никак не удавалось раскритиковать наряды своей невестки, не стала вступать в спор и согласилась с герцогиней. Правда, при этом позволила себе слегка пожать плечами…
Садясь рядом с супругой на заднее сиденье своего легкого экипажа, Линтон сказал с некоторым удивлением в голосе:
— А я и не знал, что вы порвали с мадам Лутье. Давно ли?
— Несколько недель назад, милорд, — легко ответила Даниэль.
— Променяли на какого-нибудь другого эмигранта?
Вопрос Джастина не был случайным и косвенно относился к событиям во Франции. Минувшим октябрем восставшие атаковали Версаль и заставили короля со всей семьей вернуться в их основную парижскую резиденцию — дворец Тюильри. Вскоре последовал созыв Национального собрания. Жизнь во французской столице в условиях политической нестабильности и весьма ненадежного правосудия становилась небезопасной. Торговцы и предприниматели, прихватив самое необходимое, толпами бежали из Парижа, покидая свои дома, бросая дела, которым многие посвятили жизнь, оставляя на произвол судьбы слуг. Многие беглецы перебирались в Лондон, где попадали подчас в такое тяжелое финансовое положение, что начинали забывать даже вкус хлеба.
Но среди этих несчастных было немало искусных и талантливых ремесленников. Даниэль не преминула этим воспользоваться. Сначала она отыскала хорошего парикмахера, о котором уже упоминалось, затем пришла очередь портнихи. Ею оказалась некая дама, когда-то возглавлявшая в Париже большую швейную мастерскую, а теперь имевшая возможность продавать лишь собственные руки.
Задавая свой вопрос, Линтон имел в виду как
— Вы что-то имеете против?
— Ни в коем случае. Но меня так и подмывает начать играть роль взбешенного мужа, когда я вижу на жене платье с декольте, не оставляющим никакого простора воображению.
Лениво протянув руку, Джастин пальцем подцепил левую грудь Даниэль и вытащил ее наружу.
— На будущее, любовь моя, я попросил бы уменьшить этот пикантный вырез. Если, конечно, вы не возражаете.
Даниэль промолчала и лишь вздохнула, когда пальцы супруга коснулись ее оголенного соска. В этот момент экипаж остановился, и граф поспешно водворил грудь супруги на место.
— Вы теперь замужняя дама, Данни, но все же мне не нравится столь свободная демонстрация женских прелестей. Будьте любезны, поговорите об этом с вашей новой портнихой.
— Будет сделано, милорд, — пробормотала Даниэль, бросив на Линтона хитроватый взгляд из-под пушистых ресниц.
Дверца экипажа открылась, и молодая графиня, опираясь на поспешно предложенную руку слуги, спустилась на булыжную мостовую и на несколько мгновений задержалась у ступеней парадного входа. Казалось, прошла целая вечность с того дня, когда она, еще будучи сорванцом Данни, впервые входила в этот дом бледной тенью его знатного владельца. Как много с тех пор изменилось! Она носит фамилию Линтон, является полновластной хозяйкой всего этого роскошного особняка. Как, впрочем, и его владельца…
Даниэль поднялась по ступеням к двери, которую в хлынувшем из холла ярком свете с поклоном распахнул перед ней дворецкий.
— Спасибо, Бедфорд. Вас не удивляет, что милорд так быстро успел закончить все свои дела в Дейнсбери?
— Да, миледи.
Бедфорд взглянул через голову хозяйки на нового слугу, который еще не привык к простоте обращения господ и слуг, ставшей в последнее время нормой в доме Линтонов. Затем дворецкий повернулся к двери и отвесил низкий поклон Джастину.
— Вы приятно провели вечер, милорд? — спросил он и еще раз поклонился.
— Спасибо, Бедфорд. Все было как нельзя лучше. Можете отправить прислугу спать.
— Слушаюсь, милорд.
Дворецкий оглянулся и подошел вплотную к графу.
— Вам пришло письмо, милорд, — проговорил он заговорщицким тоном. — Оно лежит на столе в библиотеке.
Джастин бросил на Бедфорда быстрый взгляд и слегка кивнул головой.
От Даниэль не укрылись ни приглушенный голос дворецкого, ни быстрый взгляд Линтона. Но она промолчала и направилась в библиотеку, небрежно бросив через плечо супругу:
— Прежде чем лечь спать, нам неплохо бы выпить по бокалу портвейна.
Джастин поспешил за женой. Даниэль мельком взглянула на лежавшее на серебряном подносе послание и как ни в чем не бывало взяла со стола графин.
— Где ваш бокал, сэр? — спросила она безразличным тоном.
Линтон, уже издали узнавший почерк на конверте, сделал вид, что не заметил письма. Он подошел к Даниэль и взял у нее из рук графин.
— Вы меня очень обяжете, Даниэль, если пойдете в свою спальню и скажете Молли, что она может быть свободна. — Джастин наклонился к жене, и Даниэль почувствовала на шее прикосновение его губ. — Я хотел бы сегодня сам вас раздеть.