Шарады любви

Фэйзер Джейн

— Тогда чего же эта дама от вас хочет?

— Она просит меня срочно приехать. Только как друга. Мы с ней остались в дружеских отношениях, Даниэль.

— Скажите, Джастин, она очень расстроилась, узнав, что вы женились?

Даниэль попыталась перевернуться на бок, но помешала рука супруга, остававшаяся между ее бедер. Другая в это время блуждала по всему ее телу, явно ища что-то. Даниэль со вздохом отказалась от попыток сменить положение.

— Конечно, немного расстроилась, — серьезным тоном ответил граф.

Линтон солгал: для Маргарет

его женитьба оказалась тяжелым ударом. Но сейчас он хотел подтвердить мнение жены о себе, как о надежном и верном муже. Даниэль же была достаточно умна, чтобы философски воспринимать неизбежное. Она ни в коем случае не хотела рисковать потерей доверия и дружбы супруга и поэтому просто пожала плечами и позволила себе довольно циничное замечание, что тридцатисемилетняя вдова вряд ли сможет соперничать с семнадцатилетней женщиной, лишь недавно распростившейся с девичеством. И все же Даниэль не удержалась, чтобы еще раз не спросить мужа:

— Но почему она посылает вам срочные письма?

— Не знаю. Наверное, хочет совета от друга в каком-то неприятном деле. Вы разрешите мне съездить к ней, милая супруга?

По глазам мужа Даниэль поняла, что вопрос задан совершенно серьезно.

— Вы просто должны это сделать. Друзей всегда надо поддерживать в трудную минуту.

— Данни, — в изумлении тряхнул головой Джастин, — вы просто удивительное создание!

Он нежно поцеловал ее, но ответный поцелуй был настолько страстным, что граф понял: его жене сейчас нужна не нежность. И она тут же получила то, что хотела: ее губы прижались к его губам, ноги обхватили бедра супруга, а тела слились в одно целое.

…Потом она долго лежала, приникнув головой к плечу Джастина и ласково поглаживая ладонью его живот, прежде чем сказала:

— Если у вас сейчас хорошее настроение, то пришло время и для моего признания.

— Это было нечто ужасное? — спросил Линтон.

— Я бы так не сказала. Все произошло ранним утром, задолго до семи часов. В такое время на улицах обычно безлюдно.

В голосе Даниэль зазвучали обиженные нотки. Она бросила взгляд на графа и замолчала.

— Итак, верхом, в бриджах, без грума, вы во всю прыть скакали по Гайд-парку, — сказал Джастин. — Я не ошибся?

По молчанию жены Линтон понял, что именно так все и происходило.

— И кто же вас увидел?

— Не знаю. Ваша матушка мне этого не сказала. Но кто-то ей донес, и она устроила отвратительный скандал. Ну и я… тоже не сдержалась… Чего терпеть не могу, так это сплетен и грязной болтовни у себя за спиной! Если узнаю имя доносчика, я выскажу этому человеку все, что думаю, прямо в лицо.

— Даниэль, но мы же еще раньше договорились, что в Дейнсбери вы можете вести себя как заблагорассудится, а в городе будете строго соблюдать все принятые правила поведения.

— Но вы же не разрешили мне ехать в Дейнсбери! Вот и результат. Думаю, что в будущем разумнее не оставлять меня одну в Лондоне, а брать с собой.

Граф не успел опомниться, как Даниэль вырвалась из его объятий,

соскочила с кровати и принялась танцевать, взглядом приглашая его присоединиться. Сопротивляться такому вызову было невозможно. Джастин тоже спрыгнул с постели и принялся ловить жену. Даниэль с громким хохотом спряталась за стул; Линтон попробовал вытащить ее оттуда, но Даниэль уже сама выскочила из своего убежища и в два прыжка очутилась на другой стороне комнаты. Джастин бросился за ней.

Супруги с хохотом бегали по комнате, перепрыгивали через стулья, падали на кровать… На миг остановившись, Линтон представил всю эту картину со стороны. Тридцатипятилетний мужчина, один из признанных членов высшего общества английской столицы, носится абсолютно голый по комнате, играя в салочки с такой же обнаженной женщиной, которая имеет честь или несчастье быть его женой…

Даниэль оказалась проворнее мужа, и он сменил тактику, неподвижно застыв посреди комнаты. Она тоже остановилась. Ее лицо пылало, глаза сверкали, грудь высоко вздымалась.

— Идите ко мне, — потребовал Джастин. Даниэль отрицательно помотала головой.

— Идите сюда! — повторил он, раскрыв ей навстречу объятия.

Она долго смотрела на него, как бы изучая.

— Вы просто великолепны, супруг мой, — наконец выговорила Даниэль прерывающимся голоском и бросилась ему на шею.

— Несчастный, — пробормотал Джастин, — что ты такого сделал, чтобы ее заслужить?

Он почувствовал, как Даниэль прижимается к нему всем своим гибким, горячим телом.

— Представляю, как неотразимы вы были в молодости, — удовлетворенно прошептала Даниэль…

Глава 10

— Мне кажется, Питер, что кузнец заломил слишком большую цену за подковку лошадей.

Даниэль оторвалась от толстой бухгалтерской книги, которую внимательно изучала за конторкой в библиотеке, и подняла глаза на Хавершама. Этот разговор происходил через пару часов после игры в салочки. Но ни по глазам Даниэль, ни по всему ее виду нельзя было догадаться о недавних проказах с супругом. Простое утреннее платье, с очень маленьким кринолином, волосы, не тронутые пудрой, свободно падают на плечи. И серьезный, хмурый взгляд…

Питер Хавершам уже знал, что подобное выражение на лице хозяйки предвещало бурю, грозившую кое-кому подпортить настроение в это солнечное утро.

— Я лично не заметил никаких погрешностей в счетах, леди Данни, — оправдывался Питер.

— Это потому, что вы ничего в этих делах не понимаете. — И Даниэль ткнула указательным пальчиком в один из пунктов на странице бухгалтерской книги. — Максимилиана подковали два месяца назад. После этого мы с Джоном решили дать коню три месяца отдыха на пастбище, поскольку у него растянуто сухожилие. Как же могло получиться, что месяц назад ему понадобилось сразу четыре новых подковы? Нет, мы не заплатим месье Харкеру по этому счету! И с его стороны очень глупо думать, что нас можно так легко провести!