Шарады любви
Шрифт:
Джастин медленно наклонился к Даниэль, и его губы приблизились к ее губам, зовущим, приоткрывшимся, подобно лепесткам цветка. Она больше не боялась за себя и даже, к тайному удовольствию Джастина, сама становилась все более требовательной. Даниэль почувствовала, как его руки скользят по гладкой коже ее груди, и с трудом подавила страстный стон. Прижавшись к Джастину всем телом, она крепко обняла его за шею, не отрываясь при этом от теплых губ графа и просунув кончик языка ему меж зубов.
Линтон полуобнял девушку, чуть откинув ее назад на свободную руку. Другая тем временем расстегнула спереди
Губы Джастина коснулись обнаженной груди девушки: он облизывал ее соски, слегка покусывал их. А она была уже не в силах сдержать громкого стона, выражавшего одновременно протест и жгучее, непреодолимое желание. По какой-то непонятной причине ее нижние юбки вдруг задрались вверх, обнажая икры и колени. Что-то твердое коснулось шва панталон между ее ног…
— Нет! — вскрикнула Даниэль, схватив Джастина за руку, которая уже скользила между ее обтянутыми тонким батистом бедрами, подбираясь к заветному влажному месту.
Горячая волна стыда и смущения захлестнула девушку. Линтон поднял голову, оторвавшись от ее груди, но руки из-под юбок не убрал. Более того, он продолжал попытки пальцами разорвать тонкую ткань панталон.
— В вас столько страсти, дорогая, — шептал Джастин. — Вы не можете этого отрицать…
Его взгляд, сделавшийся вдруг тяжелым и как будто усталым, заражал Даниэль чувственностью и одновременно пробуждал в ней доверие к нему.
Неожиданно Джастин нахмурился. Ему подумалось, а не слишком ли легко он поверил словам Даниэль о том, что она хорошо осведомлена о физической стороне супружеских отношений. Прислонившись спиной к скале, он обнял девушку за талию и привлек к себе, зажав ее бедра меж своих коленей.
— Скажите, Данни, вы знаете о том, что происходит между мужчиной и женщиной? Ведь знаете?
— О да! — бодро воскликнула Даниэль, почему-то смешно наморщив при этом нос. — Только я не совсем представляю, как это… как это происходит на практике. Мои познания… словом, они лишь теоретические.
— Так. Я рад услышать, что на практике вы ничего такого не пробовали. Хочу вам сказать, любовь моя, что понять до конца отношения мужчины и женщины можно только в брачной постели.
— Но ведь это не одинаково для всех, — со всей серьезностью возразила Даниэль. — Вы, к примеру, имели не одну любовницу. Не так ли? Они же не проходили практический курс отношений мужчины и женщины в брачной постели!
— Вы совершенно правы, Даниэль. Но это не ваш удел. Обещаю, что вы расстанетесь с девственностью в нашу первую брачную ночь, то есть через три недели. Тогда мы с вами станем мужем и женой и одновременно — любовником и любовницей.
Даниэль снова закусила свою нижнюю губку. Потом нахмурилась и сказала:
— Думаю, милорд, что на сегодня с меня достаточно.
— Наверное, вы правы, — согласился Линтон
— Вы предпочитаете, чтобы я звала вас Джастином или Линтоном?
— Как вам больше нравится. Но лично я предпочитаю имя Джастин.
— Тогда заключим сделку. Я буду звать вас Джастином, но при условии, что вы больше не станете называть меня «дитя мое», «детка», «сорванец» или как-нибудь еще в этом роде.
— Я согласен. Но вы должны вести себя так, чтобы заслужить имя Даниэль.
— Хорошо, сэр. Я буду вести себя как будущая графиня Линтон.
И девушка присела в глубоком реверансе. Хотя глаза Даниэль озорно блестели, что заставляло графа усомниться в серьезности ее слов, тому ничего другого не оставалось, как, со вздохом пожав плечами, повести свою невесту к дому.
Глава 8
Прошло дней десять или чуть больше. Линтон сидел у себя дома на Гросвенор-сквер и заканчивал завтракать, когда слуга объявил о приезде его двоюродного брата. Тут же на пороге вырос лакей в ливрее, за спиной которого возвышалась голова Джулиана. Он был одет в расстегнутое атласное пальто синего цвета, вышитый жилет, желтые бриджи и вязаную шапочку. На поясе болтались огромные серебряные часы.
— Линтон, собачий сын, — закричал он вместо приветствия, — наконец мы снова встретились, черт тебя побери!
— Чем я заслужил столь изысканные выражения? — кротко ответил Джастин, ставя на стол недопитый стакан пива и глядя на кузена с некоторым интересом.
— Чем заслужил, дорогой кузен? Конечно, твоей предстоящей женитьбой на этой де Сан-Варенн, пропади она пропадом! Где ты ее раскопал? И вообще, кто она такая? Честное слово, Джастин, так не поступают: объявить в газете о своем бракосочетании, а потом исчезнуть на все лето!
— Очень сожалею, что причинил тебе неудобство, кузен. А сейчас, может быть, сядешь и позавтракаешь со мной?
И Линтон показал на место за столом рядом с собой. Его изящные манеры и мягкий голос произвели на двоюродного брата то же впечатление, какое они обычно производили на Даниэль. Куда только подавалась вся его развязность и грубость! Джулиан сразу почувствовал себя неловко из-за того, что ворвался к брату, помешав ему завтракать. Правда, у него накопилось немало серьезных вопросов, которые он хотел задать Линтону.
— Я не против выпить с тобой кружечку пива, — просто сказал Джулиан, садясь за стол. — Но согласись, Джастин, что это ни на что не похоже: взбаламутить всю столицу и пропасть неизвестно куда. Ведь твоя женитьба обещает стать гвоздем лондонского сезона.
— Если так, кузен, то почему она оказалась для тебя такой неожиданностью?
И Линтон спокойно принялся за бифштекс.
— Просто, насколько я помню, когда мы в последний раз виделись, ты и не помышлял ни о какой женитьбе! Хочешь пари?
— И проиграешь.
Голос Линтона прозвучал так холодно, что за столом сразу воцарилось молчание. У Джулиана мелькнуло подозрение, что кузен вовсе не собирается рассказывать ему о себе какие-то пикантные подробности, и решил подъехать к Джастину с другой стороны: