Шарады любви
Шрифт:
Карета двинулась следом за кобылой Даниэль…
Леди Лавиния тепло встретила графа. Правда, ее несколько смущало, что с самого утра Даниэль куда-то исчезла.
— Всю последнюю неделю девочка просто места себе не находила, — словно извиняясь, проговорила графиня. — Я уверена, что виной тому было отсутствие вестей от вас.
— Не беспокойтесь, мадам. Мне доподлинно известно, что ваша внучка очень скоро здесь появится.
Даниэль действительно была уже в своей комнате и спешно переодевалась, засыпая указаниями
— Гетти, подай розовую и белую тафту! Скорее! Да нет же, вон ту, с полосками и темно-вишневыми бантами. И сделай мне прическу. Такую, как позавчера, с падающими на уши локонами. Но сначала я приму ванну. Нет, черт побери, не успею! Надо же было додуматься до такой глупости! Разбойник с большой дороги! Очень остроумно!
Все же, раздевшись догола, Даниэль влезла в уже наполненную теплой водой ванну и принялась яростно тереть себя грубой мочалкой. Потом опустилась на дно, поплескалась там несколько секунд и встала, сразу потянувшись за полотенцем.
Гетти уже успела привыкнуть к странным манерам молодой хозяйки, позволявшей себе расхаживать по комнате в голом виде. Она вообще считала купание в ванне делом небезопасным, которым можно было заниматься только в случае крайней необходимости, например, перед тем как надеть нарядное платье. И все же Гетти с удовольствием прислуживала Даниэль, несмотря на непредсказуемость ее поступков. Наверное, горничная, как и все остальные слуги в доме, чувствовала, что сердце у Даниэль доброе. Кроме того, девушка никогда не срывала плохого настроения на других.
Ровно через час после неожиданной встречи на дороге, как и было условлено с графом, Даниэль спустилась в гостиную. За прошедшие несколько недель ее короткие волосы немного отросли и теперь изящно падали вдоль висков, чуть закрывая уши, а на шее плавно переходили в легкий кудрявый пушок. В локоны была вплетена темно-вишневая лента, прекрасно гармонировавшая со стоячим воротничком, украшенным тонкими кружевами, которые двумя пенистыми ручейками сбегали по плечам и рукавам темно-зеленого платья. Снизу, из-под оборок платья, пикантно выглядывали розовые и белые кружева нижних юбок.
Джастин вставил в глаз свой знаменитый монокль и придирчиво осмотрел девушку со всех сторон. На его лице постепенно появлялось выражение крайнего изумления. Он повернулся к леди Лавинии:
— Не могу удержаться от комплимента, миссис Марч. Вы действительно поработали на славу и добились прекрасных результатов. Она несказанно похорошела! Какая перемена!
— Ничего себе! — обиженно воскликнула Даниэль. — А сама я здесь, стало быть, ни при чем?! Мне комплиментов не полагается?
— Вы их услышите в свое время. Если перемены коснутся не только вашего внешнего вида, но и поведения. — И граф недовольно поджал губы.
— Даниэль, детка, реверанс! — укоризненно шепнула девушке Лавиния.
Даниэль
— О, милорд, — произнесла Даниэль с шаловливой улыбкой, — вы раньше никогда не оказывали мне подобной чести. Может быть, настанет время и вы ответите на мой поклон?
— Я кланяюсь только тем дамам, которые того заслуживают, — ледяным тоном ответил Линтон. — К дерзким девчонкам-сорванцам у меня совершенно другое отношение.
На щеках Даниэль проступил розовый румянец, а в глазах появилось жалобное выражение. Граф посмотрел на девушку и сказал уже гораздо мягче:
— Не будем больше говорить об этом, детка. Надеюсь, что причиной вашей последней выходки стало полнолуние, и ничего подобного не повторится, как только ночное светило примет форму серпа.
— О чем вы говорите, Джастин? — озадаченно поинтересовалась старая графиня.
— Так, о пустяках, мадам, — усмехнулся Линтон и, почувствовав на себе взгляд Даниэль, обернулся к ней.
Девушка только что открыла привезенную графом шкатулку, испещренную мельчайшим орнаментом, и держала в руках роскошное бриллиантовое ожерелье.
— Драгоценности Сан-Вареннов! — почти с благоговением прошептала Даниэль. — Не правда ли, они чудесны? Мама часто говорила, что таких нет даже у Марии Антуанетты.
Даниэль примерила ожерелье и уже собиралась защелкнуть сзади замочек, когда граф мягко, но решительно отобрал украшение.
— Вам не стоит пока его носить, Даниэль, — тихо сказал он. — Равно как и вот этот изумрудный браслет. Наденете то и другое, когда выйдете замуж.
— Фи! Что за ерунда? В конце концов, они же мои!
— Несомненно, — согласился граф, вынимая из другой шкатулки безупречную нитку жемчуга. — Вот это вы можете носить когда и сколько угодно. И еще этот топаз и набор бирюзовых украшений. Остальное же для сохранности лучше положить в сейф.
— Но тогда мне никогда не придется их надеть, милорд. Ибо я вообще не намерена выходить замуж.
Джастин взял жемчужную нитку и надел на шею Даниэль, которая при этом чуть наклонила голову. В это мгновение взгляды графа и стоявшей за спиной своей внучки графини Марч встретились, и Линтон и Лавиния сразу поняли друг друга…
— Не изображайте из себя идиотку, Даниэль, — хмыкнул Джастин. — Вы обязательно выйдете замуж.
— Тогда, может быть, вы скажете — за кого? — Девушка пожала плечами и бросила на графа сердитый взгляд.
— Естественно, за меня, — невозмутимым тоном ответил Линтон.
На несколько мгновений в гостиной воцарилось молчание. Затем Даниэль ошарашено посмотрела на графа и выпалила заикаясь:
— Но… но… не может быть, чтобы… чтобы вы захотели на мне жениться!
— Почему, дитя мое? — улыбнулся Джастин.