Шарады любви
Шрифт:
Примерно к середине следующего утра она уже была готова согласиться ехать на кобыле, привязанной к седлу Линтона. А еще после трех часов грустных размышлений пришла к выводу, что ее решение убежать от графа Джастина Линтона было величайшей глупостью. Не все ли равно, как она въедет в Мервенуэй? На поводу ли у графа или собственноручно управляя кобылой? Главное, что сам Джастин будет находиться рядом…
Когда Даниэль вышла во двор гостиницы, Линтон был уже там. Она решительно подошла к нему:
— Милорд!
— Да, Данни. — Джастин быстро повернулся к девушке с самым
— Я подтверждаю свое обещание.
Граф, не отвечая, тут же принялся отвязывать уздечку. Взглянув на зеленую тропинку, протянувшуюся вдоль узкой проезжей дороги, Даниэль кокетливо прибавила:
— Я бы очень хотела проскакать по той дорожке. Да и моей леди это, думаю, понравится.
Кобыла, как бы поняв, что речь идет о ней, подняла голову и громко фыркнула. Граф от всей души рассмеялся:
— Что ж, давайте проверим, сможет ли ваша леди поспорить с моим джентльменом.
Не успел Джастин договорить, как Даниэль уже вскочила в седло и, пригнувшись к шее лошади, пустила ее в галоп. Граф тут же оказался верхом на жеребце, пришпорил его и помчался вслед. Через несколько мгновений девушка уже услышала громкий топот копыт прямо у себя за спиной. Еще секунда — и раздувающиеся ноздри черного жеребца и ее кобылы оказались на одной линии. Даниэль понимала, что силы двух лошадей неравны. Конечно, было бы очень заманчиво выиграть скачку у графа, но это значило насмерть загнать кобылу.
Как только Даниэль почувствовала, что силы ее лошади на исходе, она ослабила поводья и дала возможность жеребцу графа вырваться вперед. Кобыла тут же перешла на спокойный шаг. Девушка, наклонившись к уху животного, сказала ему несколько одобрительных слов и ласково потрепала по холке. Линтон оглянулся и, поняв, что произошло, тоже сдержал коня. Вскоре Джастин и Даниэль уже ехали рядом.
— Вы прекрасно чувствуете лошадь, Даниэль, — сказал граф, с восхищением глядя на девушку.
— А как же иначе? Всадник и лошадь должны понимать друг друга.
Линтон хотел было сказать что-то язвительное, но сдержался. Даниэль явно принадлежала к тем всадницам, искусство которых нельзя было высмеивать. Правда, он никак не мог представить себе ее сидящей в дамском седле и трусящей рысцой на послушной лошадке по аллеям Гайд-парка. Конечно, необходимо будет найти какой-то компромисс. Но это всего лишь увеличит на одну проблему длинный список трудностей, который Линтон уже составил…
Глава 6
В Мервенуэй они приехали к полудню третьего дня. Дорога тянулась вдоль берега, и Даниэль была поражена контрастом между свежей зеленью сельской природы в золотых лучах весеннего солнца и мрачными утесами, поднимавшимися из пенных сине-зеленых волн встревоженного моря. Карета проезжала через небольшие деревушки и рыбацкие поселки, жители которых не проявляли к путникам почти никакого интереса. Впрочем, обитатели окрестностей Корнуолла никогда не отличались излишним любопытством.
Мервенуэй оказался длинным низким домом из пористого серого камня, стоявшим на вершине высокой скалы и выходившим окнами на окруженную утесами бухту. Еще в раннем детстве
Но эти светлые воспоминания Даниэль тут же рассеялись, как только экипаж свернул на дорогу, ведущую к дому. Слишком многое здесь напоминало о матери, и сердце девушки сжалось от нестерпимой боли. А еще она впервые за все время путешествия попыталась представить, как ее дедушка и бабушка воспримут неожиданное появление в доме своей внучки.
— Ваши дедушка и бабушка ждут вас, дитя мое, — неожиданно произнес Линтон, словно угадав мысли своей подопечной.
Даниэль удивленно посмотрела на графа:
— Откуда они знают о моем приезде?
— Я написал им об этом еще из Парижа. Нарочный должен был приехать уже несколько дней назад. Ему было приказано торопиться, не жалея лошадей.
— Они также ожидают и вас? — не совсем уверенно спросила Даниэль.
— Я надеюсь.
— А как… мама… они знают?
— Им все известно.
Даниэль облегченно вздохнула, одновременно почувствовав благодарность к своему «опекуну». Граф предвидел, что именно ему предстоит исполнить ужасную миссию — сообщить чете Марч о гибели их единственной, горячо любимой дочери. И он не уклонился от нее…
Лавиния — так звали графиню Марч — копошилась в своем розарии, время от времени поглядывая на дорогу. И все же пропустила приезд гостей. Она заметила Даниэль и Линтона только тогда, когда те уже свернули на широкую аллею, ведущую к дому. Секатор выпал из рук Лавинии и упал на землю. Подобрав широкие полы своего рабочего платья, она поспешила на террасу, крикнув в открытую дверь сидевшему в библиотеке мужу:
— Чарльз, они едут!
Граф Марч тотчас же отложил книгу, вскочил со стула и бросился к жене, которая, казалось, была готова вот-вот упасть в обморок. Он крепко взял ее под руку, и чета Марч медленно пошла через овальную прихожую к парадной двери. Открыв ее, граф и графиня остановились на залитом солнечными лучами крыльце.
По аллее к дому приближались двое всадников, за которыми медленно ехал почтовый дилижанс, сопровождаемый форейторами и конными слугами.
— Это Даниэль, Чарльз? — поражение воскликнула миссис Марч, не веря своим глазам. Действительно, узнать внучку в хрупкой мальчишеской фигуре, восседавшей верхом на лошади, ей было трудновато. Зато в том, что рядом с девушкой на черном жеребце ехал его светлость граф Джастин Линтон, сомневаться не приходилось ни миссис Марч, ни ее супругу.
— Ты просто забыла, Левви, что наша Даниэль всегда была сорванцом. Так же, как и Луиза. Помнишь? А потом, наверное, у нее есть какие-то причины так одеваться. Впрочем, Линтон все объяснит.
Тем временем процессия приблизилась к дверям дома. Граф Линтон легко соскочил с коня и обернулся, чтобы помочь Даниэль, которая, застыв в неподвижности, сидела на своей кобыле. Когда ноги девушки коснулись земли, Джастин оставил ее и подошел к Чарльзу:
— Марч, я обещал вам привезти внучку. Она перед вами!