Шарада
Шрифт:
— Ты чертовски дерзкая, вот так.
— А у тебя самый ужасный рот.
— Я думал, что мы решили, что женщинам нравится мой рот. Тебе же нравится мой рот, да?
Он начинает использовать его на мне, и я не могу сдержать дрожь. Он, определенно, умеет им пользоваться.
— Ты все время меня отвлекаешь.
Я позволяю своим глазам закрыться и просто ощущать.
— Тебе же это тоже нравится.
И он прав. Мне нравится. А еще мне нравится его эта игривая сторона. Нравится, что я
— Хватит разговоров.
Моя рука скользит по его волосам.
— Есть, — говорит он. Как и всегда, Кольт держит свое слово.
— Ты раньше уже бывал? — спрашиваю я Кольта, когда он взбирается по травянисто-му холму. На земле уже сидят несколько человек, под ними расстелены различные цветные покрывала, а некоторые устроились на стульях. Их окружает несколько деревьев, но немно-го. Возможно, именно поэтому они собираются осенью, потому что не слишком жарко. Хотя сегодня будет прохладно. Я жду этого с нетерпением.
— Где? — спрашивает он. Я практически забыла, что задала ему вопрос.
— На концертах в парке. Ты раньше уже бывал на них?
Они спонсируются колледжем. На них выступают инди-группы. Мы даже не знаем, какую музыку ожидать, но нам хочется выбраться из дома. Сделать что — то нормальное.
Кольт закатывает глаза.
— Ага. Постоянно бываю. Я помогаю их организовывать.
Я качаю головой и смеюсь над ним.
— Ты прав. И о чем я думала? Тебе действительно должно хотеться чего-то нормаль-ного и веселого.
Тогда он делает то, что меня удивляет. Кольт щекочет меня. Он делает это осторожно, и я с легкостью опускаюсь на землю, потому что… ну, потому что я не возражаю против того, чтобы именно он опустил меня.
Оседлав меня, он садится мне на живот. Он умудряется взять обе мои руки в свою, и я не могу высвободиться.
— Как тебе такое? Нормально и весело? Я это должен делать? Щекотать тебя и быть жизнерадостным на людях?
Его голос звучит весело. На губах играет улыбка.
— Нет. Ты делаешь неправильно, — говорю я ему.
Он вскидывает голову.
— Разве? Блин.
— Ты должен целовать меня.
Не говоря ни слова, он наклоняется вперед и делает так, как я сказала. Наши языки танцуют, переплетаются друг другом именно так, как он называет меня маленькой танцов-щицей. Но слишком быстро он отстраняется.
— В этом она хороша, не так ли? — При звуке голоса Грегори я напрягаюсь.
Но Кольт — нет. В две секунды он слезает с меня и вскакивает на ноги.
— Что, черт возьми, ты только что сказал? — шипит Кольт.
Я поднимаюсь на ноги. И что я вообще увидела в Грегори?
— Не надо. — Я хватаю Кольта за руки.
— Я сказал, что она хороша в этом, хотя и уверен, что ты прекрасно
Рядом с ним стоит рыжая. Я удивлена, что он не привел с собой друга. Он же такой трус.
— Ни слова больше о ней. Если хочешь, можешь поливать меня дерьмом. Но ты впу-тываешь ее, поэтому я надеру тебе задницу. Снова. Сколько раз еще потребуется? — Кольт поднимает один, два, три, четыре, пять пальцев, пока не держит уже обе руки.
— Мы в самом деле будем это делать? — спрашивает Кольт. — Я лично пас, ты ведь пришел с девушкой, а мне бы не хотелось, чтобы ей снова пришлось приводить тебя в поря-док. Почему бы тебе не заняться тем, для чего ты сюда пришел? Поливать меня дерьмом перед своими друзьями и делать вид, что ты настоящий мужик, чтобы гнобить меня. Если не возражаешь, я пытаюсь поцеловать свою девушку.
Я знаю Кольта. Он действительно побьет Грегори, если тот попытается что-нибудь сделать. Я крепче сжимаю его руку. Лицо Грегори ярко-пунцовое. Он зол и смущен. Не могу поверить, что я так долго была с ним. Что он мне так нравился.
— Это еще не конец, — говорит Грегори прежде, чем уйти. Я с трудом сдерживаю смех. Он говорит как в каком — то второсортном фильме.
— Блин, как я его ненавижу. — Напряжение Кольта, наконец, спадает.
— Прости. Я просто хочу хорошо провести день.
Он вздыхает, что звучит не очень хорошо, но говорит:
— Так и будет. Мы же нормальные и веселые, помнишь?
Я улыбаюсь, а потом мы заканчиваем подниматься по холму, находим место и рас-стилаем покрывало.
Вскоре начинает звучать музыка. Парень с гитарой, который играет немного похоже на Бобби Лонга, — единственный, кого я слушаю. Но этот парень не так хорош.
Я сижу между ног Кольта, а его руки обернуты вокруг меня. Спиной я чувствую его сердцебиение и гадаю, соответствует ли оно моему ритму.
Когда становится прохладно, он натягивает на нас одеяло. Грегори забыт. Все осталь-ное может подождать. Мы просто сидим и слушаем. Я не уверена, нравится ли ему такая му-зыка, но он здесь, и это что-то значит для меня.
— Ты у меня в долгу за это, — шепчет он мне на ухо прежде, чем прикусить зубами мочку.
— И откуда я знала, что ты это скажешь?
Он посмеивается и продолжает меня обнимать. Я рада, что на улице холодно, но даже если бы стояла жара в сорок градусов, мне бы все равно нравилось, что он меня обнимает.
Когда концерт заканчивается, мы идем к машине, держась за руки. Не знаю, сколько еще дней мы проведем вот так — была ли это счастливая случайность, потому что ему про-сто нужен перерыв, или мы попытаемся сделать это своей новой нормальностью. Я лишь знаю, что мне это нравится. Мне нравится все, что мы с ним делаем.