Шарада
Шрифт:
— Я крутой, мам. Что еще я могу сказать?
Мы с мамой и Шайен смеемся. Я смотрю на нее. Ее голубые, как у меня, глаза, но с фиолетовыми кругами вокруг них. Но ее улыбка. Она такая широкая, такая яркая, такая чертовски счастливая.
Господи, я буду скучать по ней. Она все, что у меня есть.
— Не надо, — шепчет она, будто прочитав мои мысли. Шай тянется ко мне и сжимает мою руку. Я пытаюсь улыбнуться. Не знаю, насколько настоящей выглядит улыбка, но я выдавливаю ее из себя.
Тучи начинают сгущаться, и я знаю, что у нас не так
— Было больно? — спрашиваю я ее.
— Да! А с твоими?
— Пф-ф. Нет.
— Но она все равно справилась потрясающе. Даже ни разу не вздрогнула, — добавляет Шайен. Я завидую, что она видела это, но в то же время рад. Рад, что если кто и должен был находиться рядом с ней, — так это моя девочка.
— Потому что это имя моего ребенка. Как я могу вздрагивать, делая самую прекрас-ную вещь на свете?
Ее слова бьют меня прямо в грудь. Они ударяют, как молоток, по сердцу, но все равно не разбивают его. Оно в ушибах. Очень сильных, но не разобьется из-за того, что она сдела-ла для меня.
Я тянусь к ней и беру ее за руку. С одной стороны сидит Шай, с другой — мама. И я думаю… Я размышляю, что, возможно… Это мгновение одно из самых прекрасных для ме-ня. Я никогда раньше по-настоящему не заботился о красоте. Если только не смотрел на девчонку, чтобы переспать с ней, да и то это был другой вид красоты. Интересно, буду ли я теперь это искать? В других местах.
— Прости. Насчет вчерашнего. — Я не планировал заводить об этом разговор, но мне кажется, что это нужно сказать. — Я вел себя как придурок, но рад, что ты это сделала. Я благодарен тебе за это.
Ее глаза наполняются слезами.
— Я знаю, малыш. Знаю. — Потом она смотрит на Шай. — Давай поговорим о тебе. Я хочу знать все о девушке, которая украла сердце Кольтона.
Когда Шай глядит на меня, я вижу, что в ее глазах тоже стоят слезы. Я киваю ей голо-вой, и она начинает говорить. Я наблюдаю за ними и слушаю, когда Шай рассказывает маме о своих танцах. Как сильно она любит это занятие. Как они дали ей возможность на чем — то сосредоточиться, когда мама ушла. Она тоже рассказывает ей о маме. Не во всех подробно-стях, но о том, как все было неидеально и что она недавно узнала о ее смерти.
Они говорят о школе и том, как Шайен любит английский, но думает заняться помо-щью детям. Психологией или чем-то таким. Не могу поверить, что не знал этого. Что даже не потрудился спросить. Многие годы я столько всего делал неправильно и теперь, глядя на них, мою девушку и мою умирающую маму, знаю, что должен это исправить. Сделать что-то лучше.
Они заговаривают о фотографиях. На улице становится прохладнее, и я вижу, что мама дрожит.
— Почему бы нам не пойти внутрь и не посмотреть фотографии? Покажи Шай, что я всегда был таким же потрясающим, как и сейчас.
Они соглашаются, и мне приходится поднять маму, чтобы усадить ее в кресло. Сквозь ее кожу и халат, который она до сих пор носит, я чувствую
И снова молоток. Еще больше ударов, бьющих точно в цель.
Целый час мы рассматриваем старые фотографии. Шайен смеется и плачет. Мама — тоже. Я практически ощущаю себя сторонним наблюдателем, но ничего. Я тоже являюсь ча-стью всего происходящего. Она всегда так много работала. У нее не было множества друзей. Все свободное время она проводила со мной, пока я не стал ужасным сыном и не отсутство-вал постоянно. Но все равно, были лишь я или работа. Единственное, о чем она заботилась.
Так забавно видеть ее с Шай. Как будто это ее подруга или дочь. Интересно, она так же это воспринимает? Я рад, что подарил ей эти мгновения.
В конце концов, мама признается, что устала. На прощание она обнимает Шай, а по-том я увожу ее в комнату. Она лежит в постели, и я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в лоб, но она останавливает меня.
— Спасибо. — Ее ладонь накрывает мою щеку, а по лицу текут слезы. — Это был заме-чательный день, Кольтон. Как и ты, он всегда будет частью меня.
Я качаю головой. У меня болят глаза, когда я пытаюсь сдержать слезы. Я не могу это-го сделать. Сейчас мы не можем этого сделать. Еще не время. Я не готов.
— У нас их будет еще много, — говорю я ей, но при этом не могу смотреть в глаза. — Обещаю.
— Я знаю. — Она прижимается к моему лбу своим, и мы так и сидим. Я закрываю гла-за, потому что чертовски слаб и не могу видеть ее такой. Видеть, что она не верит мне, что у нас будет еще много таких дней, и жалеть, что не подарил их ей раньше.
Я знаю, что она еще что-то хочет сказать. Я чувствую это по тому, как ее ладонь каса-ется моей щеки, но она не говорит. Она лишь произносит:
— А теперь иди и проведи день со своей девушкой. Она необыкновенная.
Я киваю. Еще несколько секунд задерживаюсь, а потом отстраняюсь.
— Да… она такая. Мне с ней повезло.
— Как и ей с тобой.
Я на это надеюсь. Действительно надеюсь.
Глава 30
Шайен
После встречи с мамой Кольт не настроен чем-либо заниматься. И я могу его понять. Не могу себе представить, через что он прошел, и жалею, что не могу ничего для него сде-лать. Ненавижу это чувство беспомощности. Я знаю, что разделю его с ним. Думаю, мы оба слишком часто такое испытываем. Возможно, это одна из тех вещей, что свела нас вместе.
Мы снова остаемся у него дома. Здесь, как и всегда, царит какое-то безумие. Я удив-ляюсь, занимается ли Адриан чем-нибудь еще, кроме вечеринок.
— Как ты выносишь все эти бесконечные вечеринки? — спрашиваю я, когда на сле-дующий день мы лежим в постели.
Кольт пожимает плечами.
— Наверно, потому что я постоянно тусовался с ним.
— Ох. — Его ответ вызывает у меня прилив счастья. Вместо вечеринки он со мной. — Со мной веселее, да? — поддразниваю я.
Кольт смеется. Люблю этот звук.