Шарада
Шрифт:
Но в класс я не иду. Я возвращаюсь к себе в комнату, чтобы попытаться поспать перед возвращением Энди.
— Привет.
Рядом со мной шагает Кольт, когда я в четверг иду в кофейню.
Мое сердце пропускает пару ударов, а потом снова стучит.
— Привет.
Я продолжаю идти, и он — тоже.
— Ты всех своих бывших парней игнорируешь?
Вчера он звонил несколько раз. Я удивлена, что он вообще пытается. На самом деле, я не совсем понимаю, зачем, но его появление
— Так вот как все происходит? Я играю в твою игру, а ты потом меня игнорируешь?
Мне хочется спросить, почему его это заботит. Чего он хочет добиться. Но потом я по-нимаю, что какая-то часть меня знает ответ. Нас объединяет смерть. Моя — из прошлого, его мучительная — в будущем.
— Я не игнорирую тебя. Просто тороплюсь.
Он останавливается.
— Признайся хотя бы себе, Принцесса.
Я убью его! Я скрещиваю руки и топаю ногой.
— Перестань. Звать. Меня. Принцессой.
Кольт усмехается. Это так странно, потому что этот парень весь в татуировках, с взлохмаченными волосами, который носит потертые джинсы и футболки. Один взгляд на него может сказать, что ему все равно, что его жизнь была не легкой, и из-за нее он травми-рован. Но когда он улыбается? По-настоящему улыбается? Все идеально. Как в рекламе зуб-ной пасты, как симпатичный соседский парень, из-за чего действительно трудно злиться на него.
А также я знаю, что только что сделала именно то, что он хотел от меня. Я отреагиро-вала. Я не хочу больше реагировать, но, похоже, ничего не могу с этим поделать.
— Зачем ты это делаешь?
— Я просто говорю. Что в этом такого?
— Ты знаешь, что я имею в виду.
Он пожимает плечами, и смущение в его глазах заставляет меня задуматься, что, мо-жет, он тоже не знает.
— Кольт! Черт возьми, иди сюда, чувак. У тебя есть десять секунд, или я уезжаю! — В машине, стоящей на улице, сидит Адриан.
— Ублюдок, — бормочет Кольт. — Иди за своим кофе. Когда ты не получаешь свою до-зу кофеина, то становишься еще злее.
Я даже не могу обидеться, потому что, говоря это, он улыбается.
Впервые за все время мы расходимся, не обижаясь друг на друга. Один не преследует другого. Мы уходим по отдельности, но одновременно.
Понятия не имею, в чьем доме мы находимся. Я лишь знаю, что музыка громкая, в комнате полно народу и много алкоголя, большую часть которого я уже употребила. Внутри меня от опьянения разливается шум, унося все нежелательные мысли.
Некоторое время назад я потеряла Энди, но на этот раз мне все равно. Я танцую, пью и не забочусь о том, кто или что меня окружает.
Я чувствую, как позади меня кто-то скользит, положив руку мне на талию. Я повора-чиваюсь, а там стоит Грегори.
— Что-то я не припомню,
— Ай, да ладно тебе, Шай. Мы же просто танцуем.
— А где рыжая?
Он не убирает руку, поэтому быстрым движением я отодвигаюсь от него, чтобы он не мог до меня достать.
Грегори морщит лоб, а потом снова цепляется за меня.
— Максин? Я не с ней. Мы просто переспали. Но мне всегда была нужна только ты. — Он снова придвигается ко мне, его губы прямо у моего уха. — Нам же хорошо вместе, милая. Ты знаешь это. Я облажался, но этого больше не повторится.
Мой мир вращается, частично от алкоголя, но еще и от слов Грегори. Я должна хотеть этого. Хотеть его. С ним я могу быть нормальной и забыть о трупе своей матери в лесу, о всех выплаканных мною слезах и даже о Кольте. Я смотрю на него, размышляя, сможет ли он избавить меня от всего этого. Могу ли я снова притворяться. Грегори улыбается, и у меня сводит желудок. Нет, он не сможет. Он сделал мне больно, и я не могу доверять ему. Может, это особенность мужчин. Может, никому из них нельзя доверять.
— Мне надо идти.
Я резко отстраняюсь от него и направляюсь сквозь толпу людей. Музыка неожиданно кажется слишком громкой, практически отдается эхом. Повороты втягивают меня в вихрь хуже, чем я когда-либо себя ощущала.
— Шай! Подожди.
Я продолжаю идти, и Грегори следует за мной. Когда он хватает меня за руку, я пы-таюсь вырваться, но не получается, поэтому я иду, таща его за собой. Мне нужно на воздух.
— Кого ты ищешь, малышка? Ты потеряла свою маму?
От дыхания мужчины разит алкоголем и чем-то еще, что я не могу определить. Я пы-таюсь вырваться из его рук, но не могу.
Внутри меня поднимается и взрывается паника, которая начинается, как небольшие фейерверки, что устраивают дома, но потом каждый становится все больше и больше, как в конце в Нью-Йорке.
Отпусти меня! Не знаю, говорю ли я это вслух. Говорю ли я это Грегори или своему прошлому. Мне просто нужно наружу.
Я вываливаюсь за дверь во двор. Мою грудь сжимает воздух, высасывая из меня силы. Я стараюсь раскрыть пальцы, когда они сжимаются в кулак. Ногти впиваются в ладонь.
— Отстань от меня!
На этот раз я понимаю, что слова раздаются. Я падаю на землю, а вместе со мной па-дает и Грегори. Я брыкаюсь и кричу, пытаясь отвязаться от него.
Я не вижу. Я потерялась в тумане.
— Шай? Что за черт? Что с тобой происходит? Я просто хочу поговорить.
Грегори.
Я не могу сдерживать панику. Она захлестывает меня, изменяя как хамелеон.
— Уходи.
— Кольт! — я слышу, как кто-то орет.
— Я пытаюсь. У тебя моя чертова рубашка! — кричит Грегори. Раздается хрип, и по-том он замолкает. Я поднимаюсь на ноги, все еще чувствуя у себя в груди камень.