Шарада

Доун Нирай

— Кольт! Тащи свою задницу сюда!

Он стонет.

— Лучше послушаться.

Когда он поднимается, мышцы на его спине напрягаются, и я впервые замечаю на его плечах татуировку. Это еще одна трайбл-тату, тянущаяся от одного плеча до другого. Кольт открывает дверь.

— Что?

— Ты оставил вчера свой мобильник у меня в машине. Звонила твоя мама.

— Черт.

Кольт вырывает телефон из рук Адриана и набирает номер. Кровать прогибается, ко-гда он садится обратно на нее, у него дрожат ноги. Я не знаю, что

делать. Если бы между нами было больше, чем просто случайный роман, я могла бы обхватить его руками. Сказать, что все хорошо, и поцеловать в плечо. Но это не соответствует тому, что есть между нами. Но он же сделал это для меня прошлым вечером.

Мой взгляд устремляется к Адриану, который приподнимает бровь и кивает головой в сторону Кольта, но я все равно не двигаюсь.

— Привет. Ты в порядке? — Кольт нарушает повисшую в комнате тишину.

Я жду, пока он слушает.

— Я приеду. — Снова пауза. — Все нормально. Я хочу. — Опять слушает. — Перестань спорить. Я скоро буду.

Кольт вешает трубку.

— Все круто? — спрашивает из дверного проема Адриан.

— Все в порядке. Хотя мне нужна твоя тачка.

Полагаю, это значит, что его машина все еще сломана.

— Ты можешь воспользоваться моей, если хочешь, — говорю я ему.

Кольт поворачивается ко мне, его глаза слегка щурятся, будто он почти забыл о моем присутствии. И по какой-то причине это оставляет во мне какое-то чувство пустоты.

— Все нормально. Не беспокойся об этом.

— Ключи на кухне.

Адриан зевает и потом уходит.

— Я очень быстро довезу тебя до общежития, а потом мне нужно будет уехать.

Он встает, выдвигает ящик и начинает копаться в нем в поисках футболки.

Меня гложет вина. Что, если с его мамой что-то не так, а он пропустил ее звонок из-за меня?

— Ты уверен? Если ты торопишься, я могу попросить кого-то другого подвезти меня… или поехать с тобой.

При этих словах он резко поднимает голову, и я знаю, что ему явно не нравится эта идея. У меня так и крутятся на языке слова, чтобы он катился к черту. Что, если он может целовать меня, то не должен смущаться того, что я буду рядом с его мамой, но потом я на-чинаю понимать. Дело совсем не в этом, и все это кажется слишком личным.

— Неважно. Про последнюю часть забудь.

Кольт натягивает через голову футболку.

— Дело не в тебе… просто все это чертовски странно, понимаешь? То есть, видеть ко-го-то незнакомого тебе в такой ситуации…

У меня в голове проносится мысль о том, как, должно быть, выглядели мамины кости в лесу.

— Да… Да, я понимаю.

Он расстегивает брюки.

— Если ты не хочешь, чтобы тебя тут увидели, то тебе нужно убираться отсюда. Я буду готов через две минуты, а потом сваливаю.

Я двигаюсь к двери, но он хватает меня за руку прежде, чем я выхожу. Он открывает рот, потом снова закрывает, в его глазах проносятся всякие мысли.

— Мы

встретимся позже, хорошо?

Из моих легких вырывается сильный вздох.

— Хорошо.

Глава 17

Кольт

По дороге к маме я получаю два сообщения от потенциальных покупателей. Но я иг-норирую их и бросаю свой мобильник на пассажирское сиденье машины Адриана. Я сейчас не в настроении с этим разбираться. Они никуда не денутся после того, как я проведаю ма-му.

Черт. Не могу поверить, что прошлым вечером оставил свой телефон. Я никогда так не делаю. Он всегда со мной, и я проходил целую ночь, даже не подозревая, что его нет на месте.

Все могло быть гораздо хуже, а меня могло там не оказаться.

Я случайно разгоняюсь на этом куске дерьма Адриана. Я дрожу так сильно, как Шай-ен вчера, что абсолютно все портит.

Я подъезжаю к маминому жилому комплексу и парку. На площадке бегают малень-кие дети, прямо у ее окна, и мне хочется сказать им, чтобы они успокоились, потому что она может отдыхать. Но я не делаю этого, так как она все время говорит, что ей нравится слы-шать, как играют дети.

— Привет. Как дела? — спрашиваю я, входя внутрь. Она сидит в своей инвалидной ко-ляске, в халате, несмотря на то, что на улице тепло.

— Кольтон, я же сказала, что тебе не обязательно приезжать, но я рада тебя видеть.

Она улыбается мне, и я наклоняюсь к ней и целую полысевшую голову.

— Как и большинство людей. — Иногда я размышляю, знает ли она, что я с ней при-творяюсь. Знает ли, что внутри я распадаюсь, но ничего не говорю. — Мам, ты не должна сама пытаться вылезать из постели.

Двадцатиоднолетние не должны отчитывать своих родителей. В этой ситуации дейст-вительно что-то не так.

— Я просто упала.

— Ты не должна вредить себе.

Она вздыхает.

— Я все равно умираю. Иногда мне хочется сделать это с большим достоинством. Женщина должна быть способна сама вылезать из постели.

Мои ладони сжимаются в кулаки. Да, я знаю, что она умирает, черт возьми, но это не значит, что мне приятно это слышать. Это не значит, что не может произойти что-то необ-думанное и безумное. Шайен думала, что мама бросила ее, но это не так. Может, и сейчас произойдет обратный процесс. Люди все время выздоравливают.

Но я знаю, что это ложь. Этого не будет, но мне чертовски хочется притвориться.

— Прости. Я не должна была этого говорить. У меня был плохой день.

Мама закрывает глаза, и я тут же чувствую себя дерьмово. У нее не так много плохих дней. Она такая оптимистка. Стакан наполовину полон, солнце и цветы, и я пытаюсь вести себя так, будто согласен. Но на самом деле я зол, что кто-то вылил половину этого напитка.

— Все в порядке. Ты не виновата. Я поздно лег вчера, помогая девушке, так что сего-дня сам не свой.