Шансы. Том 1
Шрифт:
— Ах, оставь, Джино. Люди меняются.
Ну да. А сиськи и письки растут на деревьях.
Искушенный в бизнесе, Боннатти привык держать слово и не терять старых связей. Поговаривали о том, что известные неприятности в Чикаго побудили его установить прочные новые связи с восточными штатами. Алдо и Джино стали его ключевыми фигурами на востоке. Энцо неоднократно напоминал им, что когда заедет в конце месяца, то непременно поделится своими далеко идущими планами.
А пока Джино прочно держал в своих руках доставку из Нью-Джерси и сбыт столь ценимых мужчинами напитков.
— Пусть сосет свой банан, — сказал Джино. — Ничего он даже не начнет, потому что знает, что не сможет закончить.
— Но пушка-то при нем, — с рассудительностью, вызвавшей у Джино жалость, ответил Алдо. — Да, кстати, Ларри говорил, что та роскошная дама, миссис Дьюк, расспрашивала о тебе. У нее какое-то дело или что-то в этом роде. Не собираешься встретиться с ней?
Да. Он собирался с пей встретиться. И теперь его уже ничто не остановит.
Джино не заметил, как его новый ботинок ступил на оставленную собакой кучку. С проклятиями он остановился, чтобы пошаркать подошвой о бордюр.
«Миссис Клементина Дьюк, я иду к вам».
КЭРРИ. 1928
— Будем снимать фильм, — заявил в один из дней Белый Джек.
— Фильм? — Глаза Кэрри расширились. — Правда?
— Еще какая. — Он улыбнулся. — Мне казалось, что я говорил уже об этом.
Но ни слова о том, что фильм предназначался для чисто мужской аудитории — из разряда тех, что снимают в спальне, держа камеру в руке и обжигая светом безжалостных юпитеров нежное женское тело. Ни слова о том, что роль главной героини отведена Кэрри, которая за двадцать минут экранного времени должна выступить в паре с четырьмя различными партнерами.
Да это и не требовалось. Кэрри ни до чего не было дела. К тому времени, когда Джек привел ее в маленькую и жалко обставленную комнату, она до того уже накачалась наркотиками, что была готова на все.
— Эта девчонка просто находка, — удивленно присвистнул режиссер. — Мне нужно было привести пса, чтобы она и с ним поработала.
Белый Джек усмехнулся и держался в стороне до тех пор, когда в конце дня приятель режиссера, толстяк-коротышка, довел его до белого каления, попытавшись надуть с платой.
— Вот что, членосос! — заорал на него Джек. — Ты заплатишь обещанное, или я превращу твою жирную белоснежную жопу в фарш!
Режиссер вынул деньги.
— Убирайся, черномазый, — рявкнул он. — И шлюху свою забирай с собой.
Джек прижал мужчину к стене, раздумывая,
Так закончилась карьера Кэрри в кино.
— Слишком дорого она нам обходится, — пожаловалась Долли несколько дней спустя.
— Но и приносит немало, — заметил Белый Джек.
— Согласна. Но как долго, по-твоему, это может продолжаться? Когда ты смотрел на нее в последний раз? Тощая, как палка, глаза вечно вытаращены, все руки исколоты. Пора нам сбагрить ее куда-нибудь.
— Что значит «сбагрить»?
— Если кто-нибудь обратит на нее внимание в этом дурацком фильме, у нас могут начаться крупные неприятности. Сколько ей — шестнадцать? Семнадцать? Когда станет известно, чем она у нас тут занимается, мы попадем в серьезный переплет. За это светит решетка.
— Кто что узнает? У нее и родственников-то нет. Джек пил кофе маленькими глотками. Долли вечно придиралась к нему по поводу Кэрри. Это начинало его утомлять. Кэрри же восхищалась им, а ему ежедневно требовалась приличная доза чьего-либо восхищения.
— Вот что я тебе скажу. — Долли поднялась из-за кухонного стола и решительно положила руки на свои широкие бедра. — Если тебе так хочется оставить ее, ну что ж, давай. Только тогда на нашем, деле ты можешь смело поставить крест. Больше я не готова подвергать себя такому риску.
Белый Джек внимательно изучал свои ногти.
— Ты угрожаешь мне, женщина?
— Не угрожаю, а просто говорю. — Долли не ид тех женщин, которые легко поддаются давлению. Джек нравился ей, равно как и вся их затея — но не настолько, чтобы подвергать опасности свою свободу из-за какой-то глупенькой девчонки. — Я в состоянии подыскать на ее место другую, и без всякого труда. У меня есть одна на примете: двадцать лет, но выглядит четырнадцатилетней, она заткнет Кэрри за пояс. Кожа у нее почернее твоей, а страстности хватит на десятерых. Хочешь посмотреть?
Искушение оказалось слишком велико.
— Кто она?
Долли про себя усмехнулась. Ей хорошо известно, что путь к сердцу Джека лежал через его штаны. Для сутенера он слишком уж любил наслаждение.
— Так, одна из моих подруг. Ну, что скажешь, чернокожий?
Белый Джек сделал глоток кофе, и в голове его созрело решение. Долли права. Кэрри начинает приносить больше опасности, чем прибыли.
— Как же мы с ней поступим?
Долли ни секунды не колебалась с ответом.
— Она угодит под машину где-нибудь подальше отсюда.
— Не валяй дурака, — запротестовал он. — Почему бы нам не подбросить ее к дверям какой-нибудь больницы?
— Блестящая идея, — злорадно заметила Долли. — Там ее поставят на ноги, а потом эта чертова наркоманка приведет полицию прямо к нам.
— Она не станет этого делать.
— Да? Ты готов держать пари? Джек покачал головой.
— Простенькая автокатастрофа, без всяких затей, — продолжала свою мысль Долли. — А еще она может попасть под трамвай, броситься под вагон подземки или головой вниз с Бруклинского моста… Выбор за тобой.