Шанс для чародея

Якобсон Наталья Альбертовна

– Все, что угодно, только верни мне Аллергу.

Стоило ли такое обещание моей души? Нужна ли она тому, для кого запрашиваемое было важнее? Очевидно, дьявол забрал ее, а мою душу откинул за ненадобностью. И я остался один. Совсем один. Не считая мерзких образов, являвшихся мне в кошмарах. Стоило прикрыть глаза, и мне снился дьявольский карнавал. Злые маски проносились вихрем. Только это были не маски, а лица. Невообразимые лица сверхъестественных существ. Эдвин среди них был своим, а вот я нет. Он сидел здесь на троне, а я был лишним. За этим карнавалом царили тени мира мертвых и демонов. Аллегра, подобная призраку в белом, была принята там, как своя, но меня бы туда и близко не подпустили, даже в качестве слуги. Как вышло так,

что я оказался лишним абсолютно везде. Меня отвергли и люди, и сверхсущества, и колдуны. Я был никому не нужен. Разве только тем, кто сами оказались изгоями еще похуже меня.

Когда я проснулся, над моим изголовьем склонялась Аманда, маленькая и разъяренная. И такая соблазнительная. Это было противоестественно. Поэтому я отодвинулся.

– Верни мне ее. Придумай что-нибудь, чтобы ее вернуть.

– Ты хочешь сказать, что она не взяла тебя с собой?

– Ты можешь вернуть ее мне, - как молитву твердила она.

– Но что я могу сделать?

И молитва больше стала напоминать заклинание.

– А ты красивый.

Маленькая детская ручка коснулась моего лица, но какой она была сильной. Ошеломленный я отпрянул. Ее ласка была возбуждающей, но такой неестественной. Я ощущал и желание, и омерзение одновременно, что пугало меня самого.

– Красивый, - эхом повторила она, подражая самой себе, и я ощутил тяжесть на ресницах. А потом легкое передразнивание.

– Красивый, но не тот. Для них. Но для меня ты бы мог стать тем самым.

Я ощутил дрожь, скованность, оцепенение. Вдруг я начал стесняться сам себя, а не этого дьявольского создания.

Она трогала и перебирала мои кудри, словно играла с одной из своих живых кукол. Я подумал, не хочет ли она сделать марионетку и из меня. Только чуть больше размеров. Она могла бы опутать меня гипнозом, как невидимыми нитями и заставить двигаться по своему усмотрению. Готовит ли она мне ловушку с той же расчетливостью, что и Магнус? Аманда напоминала мне пламя, чуть тронь ее и обожжешься. Сейчас она не была в гневе, но ее локоны оставались рыжими, как если бы ее охватывали какие-либо огнеподобные чувства. Например, страсть. Я вздрогнул от прикосновения крошечных пальцев к моим губам.

– Ты смелый, - шептала она, и ее шепот тоже был подобен шипению огня.
– Тебе удалось обжечь дно океана. Та восхищавшая всех дрянь, которая пыталась увести тебя у нас, теперь напоминает обожженное полено, застрявшее в вонючих водорослях в болоте. Там ей и место. Она не имела права претендовать на тебя.

Про себя я подумал, что крохотная Аманда с ее замашками взрослой соблазнительницы, пожалуй, такая же восхитительная тварь, как и леди Серена с ее щупальцами и жабрами, прикрытыми шелками. Все они уродцы, порождения магии или потомки падших ангелов. Всей правды о них я так и не узнал.

Аманда хотела бы, чтобы я остался с ней и с ее куклами, но мне это было противно.

– Я не желал бы больше быть ничьим компаньоном, - я отвел ее маленькую жадную ручку от своего лица.
– Пойми меня, если сможешь.

Она разозлись. Так сильно, как я и не ожидал. Ей стоило труда сдержаться и не выцарапать мне глаза. Яркий насыщенно-красный цвет волос и глаз выдавал, как она рассвирепела.

– Ты нигде больше не найдешь общества по себе, - прошипела она, словно накладывая проклятие.
– Никогда и нигде.

– Мне оно и не нужно, - я смерил маленькую, красную, как факел. Фигурку пренебрежительным взглядом и отвернулся к стене. Я хотел спать, а не разговаривать с ней. Спать и виден сны о своих мечтах, о всем том, что никогда не осуществиться в жизни. Например, об Эдвине. Снова и снова. Если бы он снился мне каждую ночь, я хотел бы не просыпаться вообще. И об Аллегре. В моих снах она и Эдвин были, как одно целое. Два солнечных златокудрых близнеца, обобщенные черной тенью за их спиной.

Рассвирепевшая карлица еще долго потрясала кулачками и сыпала проклятиями,

прежде чем исчезнуть. Ее шустрые куклы искромсали острыми коготками мои башмаки и короткую нарядную накидку, но мне было не жаль. Это всего лишь проявление бессильного гнева. Я сумею починить свои вещи с помощью магии, едва отдохну. Благо мне для этого не нужны ни швея, ни сапожник. Хватит и одной силы волшебства. Кое в чем я все-таки преуспел. Я умел заниматься починкой мелких вещей, ставить оберегающие заклинание, создавать перед людьми незначительные иллюзии, принимаемые ими за правду. А еще я, сам того не желая, создал себе больше врагов, чем смогу одолеть за всю жизнь. Что-то подсказывало мне, что Аманда может быть опасна. В ее миниатюрном, изувеченным самой природой тельце обитало невероятно сильное и коварное сознание. Такое существо может легко манипулировать другим более крупными, чем оно само. И я не оказался крепким орешком, я чуть не поддался я. Только ее рыжие локоны так сильно напомнили о дьяволе, готовом прийти за моей душой, что я решил поостеречься. Стоило ей исчезнуть, как этот самый дьявол в наряде шута вновь заплясал в камине вместе с языками пламени, но я не смотрел на него. Я решил, что его нет нигде, кроме как в моем разыгравшемся воображении, потому что не хотел больше верить в его существование.

ПЛАМЯ С НЕБЕС

С утра один шутливый дух, чуть не укравший мой кафтан шута, посоветовал мне не терять оптимизма. Он чуть не утащил цветные карнавальные чулки, берет с бубенцами и маску, а сам все хохотал и приговаривал, что я слишком унылый. По его мнению, мне следовало побольше радоваться жизни.

– А чему радоваться?
– злобно огрызнулся я, вырывая назад все свое имущество, уплывавшее из рук прямо по воздуху вслед за невидимым духом.

– Тому, что у тебя есть конь, кошель золота, шпага, тому, что преследователи далеко позади, и тому, что твоя красивая непокорная голова все еще на плечах, - засмеялся воришка. Конечно же, все это было ложью. Просто шуткой. Моя шпага давно заржавела, золото кончилось, собственного коня у меня вроде и не было, не считая того, которого одолжил мне Франсуа, чтобы доехать до Лар, а преследователи еще непременно объявятся. В этом я был уверен. Они всегда берутся, словно из-под земли. И плодятся, как грибы после дождя, потому что меня всегда будет за что преследовать.

Я был осужден за колдовство в Рошене, устроил пожар в здании инквизиции, грабил и убивал людей, жульничал в карты, воровал драгоценности у дам... Полный список моих проступков, злодеяний и неудач даже я сам не смог бы припомнить. Куда уже там запомнить в лица всех людей, которые хотят за это меня изловить.

Что ж, если хочу выживать, мне придется быть половчее.

Жить, правда, не слишком то хотелось. Но волею судьбы я оказался бессмертен, у меня просто не было другого выхода, кроме как продолжать жить. Я солгал Аманде, когда сказал, что мне не нужна компания. Здесь дело было не в том, что я хочу остаться один, а в том, что уродцы и карлики совсем не то общество, которое мне мила. С желанными компаньонами я бы тут же почувствовал прилив оптимизма. Мне нужен был мой прекрасный проклятый принц, мне нужна была Аллегра и другие очаровательные феи рядом с ней, ради приятных на вид и не озлобленных спутников я готов был терпеть рядом хоть целый цирк, но в их отсутствие в этом не было необходимости.

Я вспомнил, как увидел Аллегру впервые. Она читала стихи, а летучие мыши, злобно сверкали на нее глазками с люстры и недовольно пищали, что она выдают людям их сверхъестественные тайны. Хорошо, что они не смели вцепиться ей в волосы или поцарапать за это. Она была слишком сильна и хорошо защищена тьмой, чтобы с ней спорить. Зато теперь всем должно быть хорошо. Всем, кроме меня. Ведь Аллегра ушла так глубоко в мир теней, что никому же не сможет выдать его запретные тайны. Ее стихи теперь лишь для демонов. Я больше их не услышу.