Шанс для чародея
Шрифт:
Я успел приветливо кивнуть ему, прежде, чем он исчез.
Кто-то успел перетащить в королевский дворец статую некогда святой Амаранты и украсил ее настоящим венцом из золота и сапфиров. Я узнал корону, некогда принадлежавшую королю. Цверг, суетившийся рядом, пояснил мне, что это скульптурный портрет супруги повелителя теней. Она будет отныне руководить этим городом и многими другим, отдавая свои приказы из глубин земли.
Королева кладбищ. Я нехотя усмехнулся. Она предпочла смерть и власть скитаниям со мной. Ее стройный силуэт, мелькнувший в окне ратуши, напомнил мне об учениках Школы Чернокнижия. Она все еще носила их форму. Подумать
Я хотел наклонить голову в знак приветствия, но не стал. Она этого не заслужила. Она ведь бросила меня. При чем так поспешно и жестоко, что мне до сих пор было больно.
От раздавленного рубина ничего не осталось. Зато ухо неожиданно зажило. Только следы крови все еще пятнали воротник. Я удивился, как после последнего кровопускания, в моих венах хоть что-то еще осталось. Воистину, я был бессмертен, раз сумел напоить своей кровью целую адскую армию, и при этом не превратиться в труп. Правда, чувствовал я себя еще более опустошенным, чем в ту ночь, когда меня вздернули на суку, и ровно в миг смерти веревка оборвался. Часто я думал, что Сары зря оживили висельника. Но только не сегодня. Потому что сегодня я сделал хоть что-то полезное. Я очистил Рошен.
И не важно, что ради этого, мне пришлось уничтожить того самого колдуна, который помог мне встать на тропу волшебника. Я давно уже хотел это сделать. Просто до этого дня у меня не хватало сил.
Рошен стал республикой. Дух Магнуса представлялся мне запертым в глубоком колодце навечно, если только когда-нибудь кто-то его не освободит. Я надеялся, что этого не произойдет.
Город просыпался. От последнего короля, который к тому же был магом, ничего не осталось. А труп его жертвы, законного короля Рошена, давно уже обглодали куклы Аманды, забравшиеся в королевский склеп. Вскоре здесь не останется никаких напоминаний о королевской власти. Я это чувствовал. Уходя, я дышал полной грудью. И знал, что ухожу не один. За мной по освобожденным от магии дорогам Рошена ползла тень. Моя собственная некогда украденная тень. Как странно, что с гибелью Магнуса она ко мне сразу же вернулась, рана на запястье зажила, а демон в наряде шута исчез.
Зато листовки с недавними призывали свергнуть короля, разлетались по опустошенным улицам. Их подхватывал ветер и уносил дальше. Они уже и не нужно. Теперь смело можно разгромить печатные прессы и сжечь все, что писали люди, желающие провести первую в мире революцию. Истины уж не изменишь. Место напечатанных текстов, теперь можно наслаждаться действительностью. Революция уже произошла. Рошен станет другим, когда восстановит силы.
Республика! Я поднял с земли плакат. Хорошее начало. Ни принцев, ни королей. И в то же время я был уверен, здесь мало что изменится. Аллегра решила, пусть инквизиция остается. Страх перед богом людям надо внушать, а дьявола они и без этого бояться.
Я его полюбил, однако мое чувство не встретило взаимности.
ПОСЛЕДСТВИЯ КОЛДОВСТВА
Не знаю, злилась ли на меня Аллегра за то, что я уничтожил ее сестру. Помню как-то раз она говорила, что есть создания слишком ужасные, чтобы существовать. Если будут жить они, то это означало смерть для многих.
Считала ли она Аманду дьявольским отродьем? Или любила ее, считая свою любовь к выродку оковами? В любом случае, после ее смерти она прислала мне подарок. Розу из преисподней. Достойный дар
Черная роза! Таких не существует в природе. Роза цвета тьмы, траура, зла, но как же она была прекрасна. Помня свой прежний плачевный опыт, я держался от цветка подальше, но ее шипы не тянулись к моей плоти. Если роза и жаждала крови, то не моей.
Как-то раз я заснул возле нее, и мне приснилась девушка невообразимой красоты. Я не знал, кто она, но был уверен, что это самое прекрасное создание, которое только может существовать. Я бы назвал ее Розой, потому что она была очень похожа на цветок на столе. Ее платье, обнажавшее лилейные руки и плечи, тоже как будто целиком было соткано из шелковых розовых лепестков. Оно было черным.
– Ведь черное мне к лицу?
– вдруг спросила она, и я растерялся. Наверное, я поступил, как полный идиот, но высказал свое истинное мнение даже такой красавице.
– Я всегда считал, что брюнетка в черном похожа на вдову, - вот почему у меня не ладится с женщинами, я смазлив, но говорю им то, что думаю, и они уходят к другим. Более галантным кавалерам, но эта девушка лишь задорно рассмеялась.
– Только вы даже в черном божественны, - тут же поправился я, но она все продолжала смеяться.
– Знаешь, а я хотела быть вдовой, - заговорщически шепнула она, наклоняясь ко мне. И ее юбки, сшитые из черных лепестков роз, так приятно зашелестели.
Я подумал, что тоже хотел бы видеть ее вдовой, ведь когда у нее не станет супруга я смогу занять его места. Ведь я нравлюсь ей. Она непременно выберет в спутники меня, когда станет свободна. Видеть ее овдовевшей было настолько горячим желанием, что я сам готов был взять рапиру и отправиться на поединок с драконом, который ее пленил. И в то же время это желание было горьким и неисполнимым, потому что когда она станет вдовой, я потеряю самое ценное, что у меня есть. Моего возлюбленного Эдвина.
Я проснулся. Фамьетта разогревала тигель. Сейчас она превратиться в саламандру и скользнет в него. Но пока я мог наслаждаться плавным шуршанием ее солнечного одеяния, обдирающего пальцы любому, кто посмеет прикоснуться к его обладательнице. Я отодвинулся подальше, не желая, чтобы она меня обожгла. Хоть это и было бы не так болезненно, как ожоги от Эдвина, но огонь и все горячее каждый раз напоминало мне о нем.
Невольно я задумался, а чем Эдвин и Одиль занимались в те моменты, когда их никто не видел. За отсутствие опыта у меня было сильно развитое воображение. Оно рисовало мне картины просторного ложа под балдахином, страстных ночей и смеющихся под дверями, подглядывающих прях. Их смех каждый раз казался мне таким издевательским, потому что они знали, чего я хочу. Но все это получил не я.
Страсть. Огненные ночи. Любовь, кончившаяся предательством. Все это не мое. Но ревность то сжигает меня. И не важно, что все ночи подряд восхитительная пара проводила на балах, а не в постелях. Одиль любила развлекаться, а Эдвин нехотя ее сопровождал. Они так часто появлялись на публике, что уже рябило в глазах от их поистине неземного блеска. Их замечали всюду: и на праздниках людей, и на карнавалах нечисти. Казалось, они не тратят время на сон вообще. Бессмертные могли себе такое позволить. Это мне не оставалось ничего другого, кроме как сутки напролет пить и спать, потому что развлечься мне было не с кем.