Шаман
Шрифт:
У Шамана перехватило дыхание.
— Старик, — сказал он, — папа умер.
Алекс помолчал немного и кивнул.
— Я догадался, когда увидел на тебе его сумку. Будь он жив и здоров, он сам пришел бы за мной, не стал бы посылать тебя.
Шаман улыбнулся:
— Да, он бы так и сделал.
Он рассказал брату, что случилось с Робом Джеем за время его службы. Слушая историю отца, Алекс не смог сдержать слез и взял Шамана за руку. Когда младший брат закончил свой рассказ, они долго молчали, по-прежнему держась за руки. Вскоре Алекс уснул, но Шаман остался
Снег шел до позднего вечера. После того как стемнело, Шаман внимательно осмотрел все окна в доме и двор. Луна освещала чистый, нетронутый снег, на котором не было ни одного следа. К тому времени ему в голову пришло новое объяснение. Он решил, что тот толстяк приехал к нему, потому что ему нужна была медицинская помощь. А затем ситуация изменилась: пациент умер или, наоборот, выздоровел, а может быть, просто нашелся другой врач, поэтому надобность в услугах доктора Коула отпала.
Эта версия звучала вполне правдоподобно, а главное — устраивала его.
На ужин он дал Алексу горячего бульона, размочив в нем пару сухарей. После еды брат уснул. Шаман собирался переночевать в тот день в другой комнате, на удобной кровати, но его сморило в кресле, рядом с кроватью Алекса.
Ночью — он успел увидеть, что часы, которые стояли на столе рядом с револьвером, показывают 2:43 — его разбудил Алекс. Глаза брата горели диким огнем. Он уже наполовину вылез из кровати.
— Кто-то лезет в окно внизу, — произнес Алекс.
Шаман кивнул. Он поднялся и взял оружие левой рукой — к такому инструменту он не привык.
Он ждал, не сводя глаз с Алекса.
Может, брату показалось? Или приснилось? Дверь спальни была закрыта. Возможно, он просто услышал, как с крыши падают сосульки?
Шаман замер на месте. Его тело будто превратилось в пальцы, касающиеся клавиатуры фортепиано, и он буквально почувствовал бесшумные шаги.
— Он внутри, — прошептал он.
Теперь он чувствовал, что звук усилился, как ноты, исполняемые крещендо.
— Он поднимается. Я погашу свет.
Он увидел, как Алекс кивнул в знак согласия. Для них обстановка в спальне была знакомой, в то время как чужак окажется здесь впервые — темнота станет их преимуществом. Но Шаман сообразил, что в темноте не сможет читать по губам Алекса. Он взял брата за руку и положил ее себе на колено.
— Когда услышишь, как он открывает дверь, сожми мое колено, — сказал он, и Алекс кивнул.
Один ботинок Алекса стоял на полу у кровати. Шаман переложил оружие в правую руку, наклонился и взял ботинок в левую руку, после чего погасил лампу.
Казалось, время замедлило ход. Им оставалось лишь ждать, замерев в темноте.
И вот просвет под дверью спальни исчез — чужак дошел до лампы, которая висела в коридоре на стене, и задул ее, чтобы она не выдавала его.
Оказавшись в таком знакомом ему мире, в котором царила вечная тишина, Шаман почувствовал движение воздуха из окна, когда начала открываться дверь.
И рука Алекса сжала его колено.
Шаман бросил ботинок через всю комнату, к дальней стене.
Он увидел две желтые
Когда патроны в револьвере закончились, он почувствовал себя настолько голым и уязвимым, как никогда прежде. Он просто стоял и ждал ответного огня.
— Как ты, Старший? — спросил он, чувствуя себя круглым дураком — ведь он все равно не сможет услышать ответа. Шаман нащупал на столике спички и дрожащей рукой зажег лампу.
— Как ты? — снова спросил он Алекса, но тот лишь показал пальцем в сторону человека, лежащего на полу. Плохой вышел из Шамана стрелок. Если бы не эффект неожиданности, злоумышленник с легкостью застрелил бы их обоих. Шаман подошел к нему очень осторожно, будто бы перед ним лежит подстреленный медведь, который вполне может оказаться еще живым. Свидетельством его исступленной меткой стрельбы служили дыры в стене и обломки двери. Выстрелы незваного гостя хоть и не попали по ботинку, но раздробили верхний ящик кленового комода с зеркалом. Мужчина лежал на боку, как будто спал, — это был тот самый толстый солдат с черной бородой. На его мертвом лице было написано удивление. Одна из пуль угодила ему в левую ногу, в то же самое место, в котором Шаман сделал надрез на ноге Алекса перед тем, как ампутировать ее. Другая пуля попала в грудь, в самое сердце. Когда Шаман нащупал сонную артерию, кожа на его горле была еще теплой, но пульса не было.
Алекс переволновался и упал на постель без сил. Шаман сел рядом с братом на кровать и обнял его, укачивая, как ребенка, пока тот плакал, дрожа всем телом.
Алекс был уверен, что, если об этом убийстве кто-то узнает, его тут же заберут обратно в тюрьму. Он хотел, чтобы Шаман унес тело в лес и сжег его, так же, как он сжег его ногу.
Шаман успокаивал его, поглаживая по спине, но сам мыслил четко и отстраненно.
— Его убил я, а не ты. Если у кого-то и будут проблемы, то точно не у тебя. Но этого мужчину будут разыскивать. Лавочник знал, что он направляется сюда, а возможно, и не только он. В комнате все вверх дном, нужен плотник, который также может об этом кому-нибудь рассказать. Если я спрячу или уничтожу тело, меня повесят. Мы и пальцем к нему не притронемся.
Алекс успокоился. Они с Шаманом проговорили об этом до самого рассвета, когда стало можно потушить свет. Шаман перенес брата вниз, в гостиную, и уложил его на диван, укрыв теплым покрывалом. Он затопил печь, перезарядил кольт и сел на стул рядом с Алексом.
— Я приведу кого-нибудь из военных. Ради бога, не стреляй, пока не убедишься, что ты в опасности.
Он заглянул брату в глаза:
— Они будут допрашивать нас, вместе и по отдельности. Важно, чтобы ты говорил им чистую правду обо всем. Тогда им не удастся ни в чем нас обвинить. Понимаешь?