Шаман
Шрифт:
— Наконец-то и в нашем городе будет больница, — похвасталась она с лучезарной улыбкой. — И наши сестры станут лечить людей в больнице святого Франциска Ассизского.
— И я смогу обслуживать в этой больнице своих пациентов.
— На самом деле, мы надеялись на нечто большее. Все сестры меня поддержали в этом вопросе. Мы хотим, чтобы ты стал директором нашей больницы.
На миг он задумался.
— Это большая честь для меня, ваше преподобие, — сказал он в конце концов. — Но на эту должность вам нужен человек постарше, кто-то более опытный. И к тому
— Когда я только мечтала об открытии больницы, то надеялась, что это место займет твой отец. Господь послал нам твоего отца, он был нам другом и хорошим врачом, но теперь его нет с нами. Сейчас Господь дал нам тебя. Ты лечишь жителей Холден-Кроссинга, и именно ты должен стать директором больницы.
Она улыбнулась.
— А что касается того, что ты слишком молод, то мы все сошлись во мнении, что ты — самый взрослый юноша из всех, кого мы когда-либо встречали. Да и больница будет небольшой, всего лишь на двадцать пять коек, так что все мы будем расти вместе с ней. Я бы хотела дать тебе один совет. Не будь излишне скромным, ты достиг очень многого. Не бойся ставить перед собой высокие цели, Господь щедр к тебе.
Шаман смутился, но улыбнулся при мысли о том, что у него будет больница.
— Ваши бы слова да Богу в уши, преподобная матушка, — сказал он.
О своем разговоре с настоятельницей Шаман рассказал только матери. Сара удивилась и от всего сердца порадовалась за него, испытывая невероятную гордость.
— Будет просто чудесно, если у нас будет своя больница и ты будешь ее директором. Твой отец был бы просто счастлив!
Епископ предупредил матушку Мириам, что епархия не выделит средств на постройку больницы до тех пор, пока не будет представлен и одобрен план работы.
— Пока мы ждем, Мириам Фероция попросила меня съездить в несколько других больниц и изучить, как они организовывают свою работу, — сказал он.
Шаман уже знал, куда именно он поедет и каким поездом.
В понедельник он отправился в Молин и договорился со знакомыми о том, что оставит у них Босса на пару дней. Поезд в Чикаго прибывал в этот городок днем, в три часа двадцать минут, и стоял совсем недолго — всего лишь время, необходимое для погрузки товаров компании Джона Дира по производству плугов, поэтому уже в два часа сорок пять минут Шаман ожидал на вымощенной досками платформе.
Когда поезд прибыл, он решил начать поиски с последнего вагона. Он знал, что Рэйчел села в этот же поезд несколько минут назад, в Рок-Айленде, и нашел ее в третьем с конца вагоне; она сидела одна. Он мысленно отрепетировал, как удивленно поздоровается с ней, отпустит пару шуточек об их «случайной» встрече, но она вдруг побледнела, увидев его.
— Шаман… Что-то случилось с детьми?
— Нет-нет-нет, я просто еду в Чикаго по своим делам, — поспешно заверил он, ругая себя за то, что забыл сделать вид, будто несказанно удивлен. —
— Конечно.
Но когда он поставил свой чемоданчик на ее полку и сел рядом с ней, то почувствовал какое-то напряжение.
— Шаман, тот день в лесу…
— Мне он очень понравился, — уверенно сказал он.
— Мы не должны больше так делать.
И снова он впал в отчаяние.
— Но мне казалось, тебе тоже понравилось, — сказал он, и кровь прилила к его щекам.
— Не в этом дело. Мы не должны предаваться таким… удовольствиям, от этого реальность станет лишь еще более жестокой.
— И какова же эта реальность?
— Я — овдовевшая еврейка с двумя детьми.
— И?
— Я поклялась никогда не позволять больше родителям выбирать мне мужа, но это не значит, что я не захочу выбрать его сама, если полюблю кого-нибудь.
Эти слова причинили ему острую боль. Но на этот раз он не хотел молчать, скрывая свои чувства.
— Я любил тебя всю свою жизнь. Мне никогда не встречалась женщина, красивее тебя душой или телом. Ты — средоточие всех добродетелей.
— Шаман, пожалуйста… — Она отвернулась и уставилась в окно, но он не умолкал.
— Ты заставила меня пообещать, что я никогда не сдамся и не покорюсь никому. И я не могу позволить себе потерять тебя снова. Я хочу жениться на тебе и стать отцом для Хетти и Джошуа.
Она все так же сидела и смотрела в окно на поля и фермы, мимо которых мчался поезд.
Он сказал все, что хотел, и достал из кармана медицинский журнал, чтобы почитать об этиологии и способах лечения коклюша. Наконец, Рэйчел отвернулась от окна, достала сумку из-под сиденья и вынула из нее свое вязание. Он заметил, что она вяжет маленький свитер из синей пряжи.
— Это для Хетти?
— Нет, для Джошуа. — Их взгляды встретились и задержались друг на друге, после чего она нежно улыбнулась и продолжила вязать.
Когда они проехали уже пятьдесят миль, стало совсем темно и пришел кондуктор, чтобы зажечь лампы. Около пяти часов они проголодались настолько, что не могли ждать больше ни минуты. Шаман достал сверток с ужином, в котором лежала жареная курица и яблочный пирог, а Рэйчел достала хлеб, сыр, вареные вкрутую яйца и четыре маленьких сахарных груши. Они поделились друг с другом пирогом, яйцами и фруктами. Еще у него была с собой фляга с колодезной водой.
После остановки в Джолиете кондуктор погасил свет, и Рэйчел ненадолго уснула. Когда она проснулась, ее голова покоилась на плече Шамана, а он сам держал ее за руку. Руку она убрала, но на миг задержалась на его плече. Когда поезд выехал из темноты прерий и оказался в море огней, она резко поднялась и начала поправлять волосы, зажав шпильки в крепких белых зубах. Закончив с прической, она сообщила Шаману, что они приехали.
На станции они наняли экипаж и отправились прямо в паломническую гостиницу, где поверенный Рэйчел заранее заказал ей комнату. Шаман проводил ее до комнаты 306 и дал на чай носильщику. Ему дали комнату 508 на пятом этаже.