Шакал
Шрифт:
Под ноги попалась листовка с приглашением на день науки. Улыбающаяся семья, родители в белых халатах, мальчик держал микроскоп, девочка воздушный шарик в виде кристаллической решётки. «Будущее в наших руках». И ведь они верили в это. Верили, что властны над своей судьбой. А по факту они были муравьями, которых оставили умирать в муравейники хозяева, забыв взять на борт.
День тянулся медленно. Я взмок, пока работал пилой. По негласному сговору мы решили работать без перерывов. Хотелось сбежать из этого места как можно быстрее. Уехать и забыть. Я даже уверен был, что если Джули предложит
Мальчишка появился в баре в разгар сиесты. Обычный такой мальчишка лет восьми со светлыми волосами, в мешковатых штанах на лямке и рубашке в клетку. Я его заметил первым. Бурый как раз входил в бар, после того как отнёс порцию железа. Увидев мальчишку, он поднял пистолет на изготовку, приготовившись стрелять. Мне вспомнился анекдот, что страшнее ничего нет, чем одинокая девочка, которая бредёт ночью по кладбищу.
— Кто ты? — спросил я.
— Миша. А вы кто? — спросила он.
— Ты здесь живёшь?
— Да. А вы хотите разобрать этот дом?
— Ты против?
— Мне всё равно. А вот папе это может не понравится. Я ему скажу, что вы здесь. Хорошо?
— Скажи, — согласился я, делая знак рукой, чтоб Бурый не думал стрелять. Пусть уходит. Пока он будет за отцом бегать, то мы отсюда уедем. Кузов был почти полностью наполнен. Мы ничего не теряли. Только Бурый так не считал.
Хлопок выстрела. Пуля достигла цели в миг. Я только успел подумать: зачем? Зачем нужна была такая смерть? Без необходимости?
— Уходим отсюда, — сказал я, забирая инструменты. Оставаться в баре было опасно. Проверять жив ли мальчишка, я не стал. Это время, которого теперь не было. Да и помочь я ему ничем не мог. Из меня врач был дерьмовый.
Джули встрепенулась, когда мы появились с инструментами и стали стягивать тент на кузове ремнями, чтоб его приподнять и поставить на колёса. Здесь был гидравлический механизм, который позволял снимать кузов с колёс и ставить его на землю, чем облегчал погрузку металла.
В нос ударил запах свежескошенной травы. Гул. Я не оглядывался, быстро закончил привязывать тент к кузову и закрыл борт. Кузов начал подниматься. Со стороны бара вылетели лианы с острыми шипами, которые плюнули ими в нашу сторону. Я успел укрыться за машиной. Шипы падали на асфальт и тут же начинали разрушать его, прорастая в нём. Наблюдать за этим явлением я не стал. Бросился к кабине. Благо Джули уже завела машину. Бурый встал за пулемёт и открыл огонь. Начал стрелять по стёклам домов, хотя я не видел ничего такого, что представляло опасность. Хотя за нами дорога начала покрываться зеленью, которая нас хотела сожрать. Цветы с колючими шипами и клыками гнались за нами по пятам. Джули свернула с пустой дороги в сторону.
— Джули, это всего лишь глюки! Там ничего нет! Езжай по прямой!
Пулемёт не останавливался. Бурый стрелял так, словно за нами гналась армия. Джули вылетела из города, а Бурый всё не унимался. Я не мог его остановить. Мужик находился в таком состоянии, что меня мог в любой момент прибить и не заметить этого. Я лишь ждал, когда у него закончатся патроны или перегреется ствол. Бурый осел. Плюхнулся на сидение. Глаза бешеные. Пустые. Джули машину вела так, что та петляла. Я молчал.
Джули остановилась часа через три, когда город скрылся из вида. Она рванула по тормозам и вылетела из машины. Я слышал, что её рвало. Долго выворачивало наизнанку. Бурый вылетел следом из машины и упал в траву. Закурил. Я выбрался из кабины. Плеснул остатки воды на ладонь и умыл лицо. Наполнил из баклажки фляжку. Отпил тёплой воды. После этого подошёл к Бурому.
— Там, похоже, газ какой-то. Вот глюки и пошли. Ты что видел? — я подсел к нему. Бурый схватился за нож. Накинулся на меня. Я быстро перекатился и оказался на ногах. Он же упал на землю носом. Изо рта пошла пена. Всем было плохо, кроме меня. Я смотрел, как они валяются по траве и не знал чего делать.
Дать противоядие? Но отчего? К тому же я был ноль в медицине. Максимум, что мог рану перевязать или самогоном обработать. Я забрался в кузов машины. Может им и было плохо, а мне хотелось есть. Я открыл банку с тушёнкой. Накапал себе стопку самогонки. Скоро опять ночь. Значит, придётся наблюдать за чудовищами. Я откинулся на сидении. Что было сегодня? Где реальность, а где вымысел? Я подцеплял сухарём жир из банки с тушёнкой. Запивал водой и ни о чём не думал. Наступило какое-то отупение. Словно не было ничего. Я впал в ступор. Еда казалась самым важным, что было сейчас. Больше меня ничего не волновало.
Начало темнеть. Это вывело меня из оцепенения. Если я не хотел лишиться группы, то пора было их поднимать и затаскивать в кабину. Я помог Джули доползти до машины. Посадил её в кресло и пихнул в руки фляжку. Потом потащил к машине Бурого. Убивать меня у него не было сил, что было хорошо. Посадив их в машину, я закрыл двери. Проверил фары. Если ехать на ближнем свете и на небольшой скорости, то мне хватит энергии аккумуляторов до утра. А там выйдет солнце и запитает аккумуляторы до нужных значений. Оставаться в такой близи от города я не собирался. Тем более что позади, в том месте, где должен был находиться город, исходило зеленоватое сияние.
Я завёл машину и поехал. Тяжело было морально, когда что-то прыгало на лобовое стекло и пыталось его пробить. Это что-то непонятное загораживало обзор. Настойчиво стучалось в кабину, запевая свою пронзительную песнь. Отвратительное существо, а человек, который его придумал, должен мучиться и после смерти. Этого я желал ему искренне. Сколько я не всматривался в тварь, которая ползала по кабине машины и пыталась добраться до меня, я не мог её разглядеть. Я видел лишь красные глаза, которые действовали возбуждающе на нервную систему, а с эффектом звука вызывали панику. Я чувствовал телом колебания, что исходили от твари, но отказывался их замечать. Я отказывался признавать этот ужас, как реальность. Для меня это был страшный фильм режиссера-садиста с дурной психикой. В реальности так бояться было нельзя, иначе можно было бы помереть от страха, чего я не хотел.